Москва, ул. Бутлерова, д 17
Калужская
+7 (495) 204-17-38

9:00-19:00 МСК, пн-пт









Стоимость перевода:
0 р.

развернуть свернутьО «Лингвотек»

Бюро переводов «Лингвотек» может по праву считаться международным. За 12 лет работы мы выполнили более 50000 переводческих заказов как для корпоративных, так и для частных клиентов. Мы дорожим нашей репутацией, поэтому максимальное внимание уделяем качеству выполняемых нами переводов. Мы сотрудничаем только с опытными квалифицированными переводчиками. Штат нашей компании насчитывает 30 постоянных переводчиков и более 1000 узкоспециализированных специалистов. Охват языков с которыми мы работаем по-настоящему впечатляет: 285 основных языковых пар. Основные языки:

Наиболее растространенные тематики/востребованные лингвистические услуги:

Более 500 клиентов по всей России рекомендуют нас как надежных партнеров:

Мы предлагаем лучшие на российском рынке переводческие услуги
по соотношению стоимости и качества

Агентство переводов «Лингвотек» снимает языковые барьеры. Мы с энтузиазмом берёмся за выполнение тестовых переводов, а любую консультацию о переводе и правовом оформлении документов Вы можете получить обратившись к нам любым удобным Вам образом:

Свяжитесть с нами

РФ, г.Москва, ул. Бутлерова, д 17 метро Калужская

или оставьте Ваш телефон - с Вами свяжется наш менеджер
и поможет выработать наиболее оптимальный формат сотрудничества.

*уточняйте у менеджера

Преимущества нашего агентства:
гибкость и комплексный подход
высочайшее качество переводческих услуг
безукоризненное соблюдение сроков
специализированные департаменты
курьер бесплатно*

Центр переводов Лингвотек — это Лучшее в Центральной России бюро переводов по соотношению цена-качество!

Тютчев и Гейне


Ю. Н. Тынянов

ТЮТЧЕВ И ГЕЙНЕ

(Тынянов Ю.Н. Тютчев и Гейне. - М., 1977. - С. 29-37)


1

В истории литературы еще недостаточно разграничены две области исследования:исследование генезиса и исследование традиций литературных явлений;эти области, одновременно касающиеся вопроса о связи явлений, противоположныкак по критериям, так и по ценности их относительно друг друга.
Генезис литературного явления лежит в случайной области переходов из языкав язык, из литературы в литературу, тогда как область традиций закономерна исомкнута кругом национальной литературы. Таким образом, если генетически стихЛомоносова, например, восходит к немецким образцам, то он одновременнопродолжает известные метрические тенденции русского стиха, что и доказываетсяв данном случае самою жизненностью явления. Построение генетической историилитературы невозможно; но установка генезиса имеет свою, негативную, ценность:при ней лишний раз выясняется своеобразие словесного искусства, основанное нанеобычайной сложности и неэлементарности его материала - слова.
Слово в стихе - это прежде всего определенное звучанием (внешним знаком) значение;но это значение определяется еще в значительной степени и подержанностъюматериала: слово берется не само по себе, а как член знакомого ряда, известнымобразом окрашенного, как лексический элемент; с этой точки зрения междусловами изнуренный и изнурённый, как стиховыми элементами, нетничего общего.
Это решает вопрос об иностранных "традициях", "влияниях" и т. д. в литературе:здесь идет речь не об явлениях, историческое продолжение или окончание которыхпредставляет данное явление, а об явлениях, послуживших поводом, длянего. Одно и то же явление может генетически восходить к известному иностранномуобразцу и в то же самое время быть развитием определенной традиции национальнойлитературы, чуждой и даже враждебной этому образцу.

2

Анализ тютчевского искусства приводит к заключению, что Тютчев является канонизаторомархаической ветви русской лирики, восходящей к Ломоносову и Державину. Он -звено, связывающее "витийственную" одическую лирику XVIII века с лирикой символистов.Отправляясь от державинской лексики, он значительно смягчает архаические контурыторжественной и философской оды, сливая их с некоторыми элементами стиля Жуковского.
При этих традициях Тютчева становится особенно интересным столкновение егоискусства с искусством Гейне 20-х годов - канонизатора художественной немецкойпесни.
Первая дата этого столкновения относится к первому периоду Тютчева: в 1827г. в "Северной лире" появляется его перевод нз Гейне ("С чужой стороны" - "Насевере мрачном..."). Большая часть остальных его переводов из Гейне падает такжена конец 20-х - начало 30-х годов.
Личное общение поэтов (Мюнхен, весна - лето 1828 г.) [1]дает нам повод к установке двух фактов, Гейне в своей мюнхенской статье (1828)о "Немецкой литературе" Вольфганга Менделя передает, по-видимому, один из образцов"тютчевианы"; говоря о молодом и старом Гете, Гейне замечает: "Очень метко сравнилодин остроумный иностранец нашего Гете со старым разбойничьим атаманом, которыйотказался от ремесла, ведет честную обывательскую жизнь среди уважаемых лицпровинциального городка, старается исполнять до мельчайших подробностей всефилистерские добродетели и приходит в мучительное смущение, если случайно сним встречается какой-нибудь беспутный парень из Калабрийских лесов и хочетнапомнить старые товарищеские отношения" [2].
"Тютчевиана" - любопытное явление, подчеркивающее сверхличность, невольностьискусства: комический род по многим причинам остался чужд архаическомутечению лирики, к которому примыкал Тютчев; его эпиграммы при лапидарности иметкости лишены комического элемента, которым богаты эпиграммы Пушкина; такимобразом, рядом с высоким литературным творчеством у Тютчева сосуществовалокомическое устное, не нашедшее себе литературного выражения; комическийстиль Тютчева восходит к французскому каламбуру и старинному анекдоту, причемв последнем случае (к которому относится и приведенный пример) главную рольиграет не словесное выражение, а мимика и жест. С остротой, приведенной у Гейне[3], сходна следующая тютчевская: "Некто оченьсветский был по службе своей близок к министру, далеко не светскому. Вследствиеположения своего обязан он был являться иногда на обеды и вечеринки его. "Чтоже он там делает?" - спрашивают Ф. И. Тютчева. - "Ведет себя очень прилично,- отвечает он,- как маркиз-помещик в старых французских оперетках, когда случаетсяпопасть ему на деревенский праздник, он ко всем благоприветлив, каждому скажетлюбезное ласковое слово, а там при первом удобном случае сделает пируэт и исчезнет"[4].
Вторым фактом является загадочное для всех исследователей Гейне место в XXXглаве III части "Путевых картин" ("Италия. I"), написанной непосредственно послеМюнхена, отчасти по мюнхенским записям, в котором Гейне говорит рядом с Наполеономо России: " при постоянной странной смене лозунгов и представителей в великойборьбе, обстоятельства сложились так, что самый пламенный друг революции видитспасение мира только в победе России и принужден смотреть на императора Николаякак на гонфалоньера свободы" "Россия - демократическое государство, яназвал бы его даже государством христианским, если бы хотел применить это частозлоупотребляемое слово в его отраднейшем, самом космополитическом смысле, потомучто русские, уже благодаря объему их государства, свободны от узкосердечия языческогонационального чувства" и т. д. [5].
В этом, приводящем в удивление Штродтмана, Гирта и др., построении Гейне,по-видимому, претворил тютчевскую схему России по закону своего творчества впоэтически оправданное слияние противоречий.

3

К 30-м годам относится стихотворение Тютчева "Наполеон":
Два демона ему служили,
Две силы чудно в нем слились:
В его главе - орлы парили,
В его груди - змии вились...
Ширококрылых вдохновений
Орлиный, дерзостный полет,
И в самом буйстве дерзновений
Змииной [6] мудрости расчет
и т. д.
Ив. Аксаковым сделано тематическое сопоставление этого стихотворения со стихамиХомякова; здесь возможно и другое сопоставление. Во "Французских делах" (1832)Гейне, говоря о Лафайете, сравнивает его с Наполеоном: "Freilich! er ist keinGenie, wie Napoleon war, in dessen Haupte die Adler der Begeisterung horsteten,wahrend in seinem Herzen die Schlangen des Kalkuls sich ringelten" ("Конечно,он не гений, каким был Наполеон, у которого в голове гнездились орлы вдохновения,между тем как в сердце извивались змеи расчета".) [7]
Таким образом, на разных языках, в прозе и стихах, дано как будто одно и тоже. Так и было бы, если бы в искусстве слова решающее значение имело бы толькоего значение, а не окраска, только предметный, а не словесныйобраз. (Правда, самое слово "образ" потеряло уже совершенно всякий смысл, и,может быть, пора вернуться к ломоносовскому термину "отвращение" или терминушишковцев "извращение", превосходно подчеркивающим ломаную семантическую линиютропов.) Но если в результате пересечения двух значений (орел вдохновения, змеярасчета) получается некоторая чисто словесная черта, то необычайно важную рольприобретает слово как лексический элемент, видоизмененный формой стихаили прозы. Такую роль играет у Тютчева архаический стиль:
В его главе - орлы парили,
В его груди - змии вились.
Так же соответствует витийственному строю Тютчева эпитет "ширококрылыхвдохновений" (прилучение по терминологии Ломоносова). Рядом со стилемТютчева гейневское "Kalkul" кажется нарочито прозаическим, чуть ли не коммерческим.И традицию Тютчева в теме Наполеона мы найдем не здесь, а у Державина("Гимн лиро-эпический на прогнание французов"):
Дракон, иль демон змиевидный
Змей - исполин
И Бог сорвал с него свой луч
Упала демонская сила.
На фоне Державина тютчевский образ приобретает архаический одический тон;у Гейне он восходит к частому приему (обычно комическому) словесного развертыванияобраза, которое служит, главным образом, для насыщения периода.

4

В первом томе гейневского "Салона", появившемся в 1834 г., была, между прочим,напечатана лирическая трилогия "In der Fremde" ["На чужбине"]. Уделяя большоевнимание расположению стихотворений в сборниках, превращая их как бы в маленькиеглавки фрагментарных романов (в чем, может быть, слышатся отзвуки теоретическихвоззрений А. В. Шлегеля, смотревшего на сборники Петрарки как на фрагментарныелирические романы), Гейне, быть может, тем охотнее соединял их в "трилогии"[8], что они по крошечным размерам стихотворенийкак бы пародически выделялись на фоне циклопической "Trilogie der LeidenschaftГете. С первым из них ("Es treib dich fort...") совпадает по теме и фактурестиха (синтаксическому и фонетическому строению) стихотворение Тютчева "Из краяв край..." (напечатано в "Русском архиве" за 1879 г.).
У Гейне:
Es treibt dich fort von Ort zu Ort,
Du weisst nicht mal warum;
Im Winde klingt ein sanftes Wort,
Schaust dich werwundert um.
Die Liebe, die dahinten blieb,
Sie ruft dich sanft zuruck:
"O komm zuruck, ich hab'dich lieb,
Du bist mein einz'ges Gluck!"
Doch weiter, weiter, sonder Rast,
Du darfst nicht stillestehn;
Was du so sehr geliehet hast
Sollst du nicht wiedersehn.
Ср. у Тютчева:
Из края в край, из града в град
Судьба, как вихрь, людей метет,
И рад ли ты, или не рад,
Что нужды ей?.. Вперед, вперед!
Знакомый звук нам ветр принес:
Любви последнее прости...
За нами много, много слез,
Туман, безвестность впереди!..
"О, оглянися, о, постой,
Куда бежать, зачем бежать?..
Любовь осталась за тобой,
Где ж в мире лучшего сыскать?
Любовь осталась за тобой,
В слезах, с отчаяньем в груди...
О, сжалься над своей тоской,
Свое блаженство пощади!
Блаженство стольких, стольких дней
Себе на память приведи...
Все милое душе твоей
Ты покидаешь на пути!..."
Не время выкликать теней:
И так уж мрачен этот час.
Усопших образ тем страшней,
Чем в жизни был милей для нас.
Из края в край, из града в град
Могучий вихрь людей метет,
И рад ли ты, или не рад,
Не спросит он... Вперед, вперед!
Здесь совпадают не только темы, но и метрические и даже звуковые особенности:1) особое выделение первой строки через рассечение цезурой, оттененной звуковымиповторами [9]:
Es treibt dich fort
Из края в край
von Ort zu Ort
из града в град,
где даже звуковое качество повторов существенно то же; 2) общий метрико-семантическийрисунок:
Die Liebe, die dahinten blieb
Все милое душе твоей
Im Winde klingt ein sanftes Wort
Знакомый звук нам ветр принес
(в последнем случае качество повторов то же) и т. д.
(Что касается метра, то здесь имеется существенное сходство с другим стихотворениемГейне, "Anno 1829":
Dass ich bequem verbluten kann,
Gebt mir ein edles, weites Feld!
Oh, Iasst mich nicht ersticken hier
In dieser engen Kramerwelt!
В особенности интересна предпоследняя строфа этого стихотворения, метрическианалогичная первой (и последней) строфе тютчевского стихотворения:
Ihr Wolken droben, nehmt mich mit,
Gleichviel nach welchem fernem Ort!
Nach Lappland oder Afrika,
Und sei's nach Pommern - fort! nur fort!
Таким образом, генезис тютчевского стихотворения восходит к стихотворениюГейне.
Однако и здесь - два разных искусства. Мотив "знакомого звука", "sanftes Wort",у Гейне лапидарно краток:
О komm zuruck, ich hab dich lieb,
Du bist mein einz'ges Gluck.
У Тютчева это разработано в три строфы, центральные для всего стихотворения,связанные друг с другом захватываниями из строфы в строфу: "Любовь осталасьза тобой" (III строфа, 3-я строка и IV строфа, 1-я строка) и т. д. Гейневскийроманс превратился у Тютчева в марш, с характерными признаками хора ("мы":"Знакомый звук нам ветр принес"; "Чем в жизни был милой для нас") и диалога.Отличительным качеством стихотворения Гейне является разговорная краткость периодови простота лексики; у Тютчева - пафос, риторическое развитие периодов и архаическаялексика:
О komm zuruck, ich hab dich lieb,
Du bist mein einz'ges Gluck
О, оглянися, о, постой,
Куда бежать, зачем бежать?
Любовь осталась за тобой,
Где ж в мире лучшего сыскать?
Ср. также рассудочный синтаксис Тютчева:
Усопших образ тем страшней,
Чем в жизни был милей для нас.

5

Тот же вопрос о генезисе и традициях с равным нравом приложими по отношению к тютчевским переводам.
Тютчев нечасто и неохотно помечал стихотворения переводными (тем неоправданнеесо стороны редакторов помещение его переводов в особый отдел). Он, конечно,имел на это право, но не потому, что переводил отдаленно. Напротив, во всехпереводах из Гейне чувствуется тщательность и желание сохранить черты подлинника;для этого Тютчев избирает знаменательный путь: он дает па русской почве аналогиюприемов немецкого стихотворения, оставаясь все время, однако, верным своей лексическойтрадиции. В переводах из Гейне наше внимание останавливает прежде всего выбор.Выбраны стихотворения, не столько близкие по темам Тютчеву, сколько характерныедля манеры Гейне. Среди них - такие чуждые Тютчеву, как "Liebste, sollst mirheute sagen" и относящееся к разряду Lieder der niederer Minne: "In welche sollich, mich verliben".
Первый по времени перевод - "На севере мрачном..." - Тютчев озаглавил "С чужойстороны", придав таким образом стихотворению характер собственной лирическойтемы. В стихотворении есть строки, написанные видом паузника (на основе амфибрахия).Это было привычным для русского стихосложения того времени (см. статью Д. Дубенскогов "Атенее" 1828 г., ч. 4, стр. 149), и здесь Тютчев стремился, по-видимому,дать некоторую аналогию метра подлинника (паузник на основе трехстопного ямба).
В стихотворении "Кораблекрушение" Тютчев также пытается дать аналогию метраподлинника и передает его вольный ритм через чередование пяти-, четырех- и трехстопногоямба. Конец стихотворения разрушен у Гейне метрической внезапностью - короткой,бьющей строкой:
In feuchten Sand.
Вместо этого Тютчев дает подобие монолога классической драмы:
Молчите, птицы, не шумите, волны,
Все, все погибло - счастье и надежда,
Надежда и любовь!.. Я здесь один, -
На дикий брег заброшенный грозою,
Лежу простерт - и рдеющим лицом
Сырой песок морской пучины рою!...
В переводе этого стихотворения уже полная победа традиции над генезисом; Тютчевне только тщательно переводит все сложные эпитеты Гейне, но еще и увеличиваетих число; поступая так, он, однако, передает их в архаическом плане:
И из умильно-бледного лица
Отверсто-пламенное око
Как черное сияет солнце!..
О черно-пламенное солнце.
Таким образом, Гейне здесь скорее всего напоминает Державина ("Любителю художеств"):
Взор черно-огненный, отверстый.
Героическую попытку передать чуждпй строй представляют, наконец, переводы"Liebste, sollst mir heute sagen" и "Das Leben ist der schwule Tag".
В первом Тютчев передает юмористическую манеру Гейне юмором XVIII века, вводястаринный разговорный стиль в высокий словарь:
Василиски и вампиры,
Конь крылат и змий зубаст -
Вот мечты его кумиры, -
Их творить поэт горазд.
Но тебя, твой стан эфирный,
Сих ланит волшебный цвет,
Этот взор лукаво-смирный -
Не создаст сего поэт.
Во втором переводе Тютчев столкнулся со столь же чуждой ему традицией - немецкойхудожественной песни. Оп делает попытку передать песенный тон, но привычныйрассудочный синтаксис и здесь совершенно преображает весь строй стихотворения:
Если смерть есть ночь, если жизнь естьдень -
Ах, умаял он, пестрый день меня!..
Так чужое искусство являлось для Тютчева предлогом, поводом к созданию произведений,традиция которых на русской почве восходила к XVIII веку.

6

Тютчев - романтик; это положение казалось незыблемым, несмотря на путаницу,которая существует в вопросе о русском романтизме. Это положение должно бытьпересмотрено.
Правда, философская и политическая мысль была той прозаической подпочвой,которая питала его стих, и многие его стихотворения кажутся иллюстрациями, аиногда и полемическими речами по поводу отдельных вопросов романтизма, но -преемник Державина, воспитанник Раича и ученик Мерзлякова - Тютчев воспринимаетсяименно на дсржавинском фоне как наследник философской и политической оды и интимнойлирики XVIII века. И тогда романтический манифест "Не то, что мните вы, природа..."получает значение нового этапа оды:
Они не видят и не слышат,
Живут в сем мире, как впотьмах,
Для них и солнцы, знать, не дышат,
И жизни нет в морских волнах.
Равно и другой, интимный строй Тютчева оказывается стилизацией идиллической"песни" XVIII века:
Так мило-благодатна,
Воздушна и светла
Душе моей стократно
Любовь твоя была.
Подобно тому как во Франции романтик Гюго возобновил старую традицию Ронсара,Тютчев, генетически восходя к немецкому романтизму, стилизует старыедержавинские формы и дает им новую жизнь - на фоне Пушкина.

Примечания

1. Об этом см. письма Гейне от 1 апреля 1828г. Фарнгагену (Henrich Heines Briefwechsel. Hrsg. von Fridrich Hirth. Bd.I. Munchen und Berlin. 1914, S. 507-509); от 1 октября 1828 г. к Тютчеву (ib.,S. 529-531); от 11 июня 1830 г. к Фарнгагену (ib., S. 627); от конца 1832г. к Гиллеру (Heines Briefe. Hrsg. von H. Daffis, Bd. II. Berlin, 1906, S.16) и Ad. Stahr. Zwei Monate in Paris. Oldenburg, 1851, S. 338. Также:G. Karpeles. H. Heine. Aus seinem Leben und seiner Zeit. Leipzig, 1899,S. 114-115.

2. H. Heines samtliche Werke. Hrsg. von Prof.E. Elster, Bd. VII. Leipzig und Wien, 1890, S. 256; Г. Гейне. Полн.собр. соч., т. IV. СПб., изд. А. Ф. Маркса, 1904, стр, 462.

3. Острота приведена у Гейне непосредственнопосле "тютчевской" фразы: "Произведения Гете которые будут жить ещетогда, когда немецкий язык давно уже будет мертв [...]".

4. Ф. И. Тютчев. Полн. собр. соч.СПб., [1912], стр. 601.

5. H. Heines samtliche Werke, Bd. III, S.277-280; Г. Гейне. Полн. собр. соч., т. I, стр. 319, 321.

6. Не "змеиной", а "змииной" - исправленоР. Ф. Брандтом ("Материалы для исследования "Федор Иванович Тютчев и его поэзия".- Изв. ОРЯС, 1911, т. XVI, кн. 2, стр. 178).

7. Н. Heines samtliche Werke, Bd. V, S. 40;Г. Гейне. Полн. собр. соч., т. IV, стр. 37.

8. Ср. "Tragodie" - там же.

9. У Тютчева построение этой строки повторяетсяв III строфе: "Куда бежать, зачем бежать?.."


развернуть свернутьО СОТРУДНИЧЕСТВЕ
СОТРУДНИЧАЙТЕ С НАМИ
Мы предлагаем щедрые условия вознаграждения наших партнеров - значительную комиссию от стоимости заказов по приведенным Вами клиентам.

Для обсуждения условий сотрудничества, пожалуйста, обратитесь к нам

Вы также можете бесплатно пригласить специалиста по партнерским отношениям к Вам в офис 

или приехать к нам в офис по адресу:


РФ, г.Москва, ул. Бутлерова, д 17 метро Калужская

Переводчикам и редакторам предлагаем заполнить анкету

АНКЕТА ПЕРЕВОДЧИКА
Анкета переводчика/редактора

Письменные переводы:

перевод
редактирование

Степень владения

перевод
редактирование

Устные переводы:

перевод
редактирование

Степень владения

перевод
редактирование

Возможность выполнения срочных заказов

да
нет

Наличие статуса ИП

да
нет

Возможность командировок

да
нет

Для обсуждения условий сотрудничества, пожалуйста, обратитесь к нам