115093, Россия, Москва,
ул. Павловская, 18, офис 3
+7 495 204-17-38

9:00-19:00 МСК, пн-пт









Стоимость перевода:
0 р.

развернуть свернутьО «Лингвотек»

Бюро переводов «Лингвотек» может по праву считаться международным. За 12 лет работы мы выполнили более 50000 переводческих заказов как для корпоративных, так и для частных клиентов. Мы дорожим нашей репутацией, поэтому максимальное внимание уделяем качеству выполняемых нами переводов. Мы сотрудничаем только с опытными квалифицированными переводчиками. Штат нашей компании насчитывает 30 постоянных переводчиков и более 1000 узкоспециализированных специалистов. Охват языков с которыми мы работаем по-настоящему впечатляет: 285 основных языковых пар. Основные языки:

Наиболее растространенные тематики/востребованные лингвистические услуги:

Более 500 клиентов по всей России рекомендуют нас как надежных партнеров:

Мы предлагаем лучшие на российском рынке переводческие услуги
по соотношению стоимости и качества

Агентство переводов «Лингвотек» снимает языковые барьеры. Мы с энтузиазмом берёмся за выполнение тестовых переводов, а любую консультацию о переводе и правовом оформлении документов Вы можете получить обратившись к нам любым удобным Вам образом:

Свяжитесть с нами

РФ, г.Москва, ул. Павловская, 18, офис 3

или оставьте Ваш телефон - с Вами свяжется наш менеджер
и поможет выработать наиболее оптимальный формат сотрудничества.

*уточняйте у менеджера

Преимущества нашего агентства:
гибкость и комплексный подход
высочайшее качество переводческих услуг
безукоризненное соблюдение сроков
специализированные департаменты
курьер бесплатно*

Центр переводов Лингвотек — это Лучшее в Центральной России бюро переводов по соотношению цена-качество!

Палажченко Павел Русланович

 

"...впитывать воздух чужого (и своего) языка, рыться в ворохах слов и, найдя нужное, ощутить его фактуру, его объем, а потом нащупывать нити межъязыковых соответствий - так и осталось моим любимым занятием." /П. Палажченко/

Палажченко Павел Русланович (г.р. 1949)

1972 - Окончил МГПИИЯ им. Мориса Тореза (ныне МГЛУ).
"Заканчивал переводческий факультет ин-яза с английским и французским, который очень люблю, и потом еще занимался испанским, который тоже люблю, но с меньшей взаимностью (недостаточно "ухаживал"). Работаю со всеми этими языками, но по классификации AIIC (Association International des Interpretes de Conference) мои языки А - русский и английский."
Затем учился на Курсах переводчиков ООН, преподавал в том же институте.
В 1974-1979 годах работал в русской секции службы устного перевода Секретариата ООН.
В 1980-1990 г.г. работал в МИД СССР, сначала в отделе переводов, затем в отделе США и Канады. Участвовал в переговорах по разоружению в Женеве, международных конференциях, сессиях Генеральной Ассамблеи ООН.
В январе-декабре 1991 г. – в аппарате Президента СССР.
С 1985 был переводчиком М.С. Горбачева и министра иностранных дел Э.А. Шеварднадзе.
Участвовал во всех советско-американских встречах на высшем уровне в 1985-1991 г.г.
С 1992 г. работает в Международном общественном фонде социально-экономических и политологических исследований (Горбачев-Фонд) – см. www.gorby.ru.
В настоящее время – руководитель службы международных связей и контактов с прессой.
В качестве синхронного переводчика работает в ООН, Совете Европы, на международных конференциях в России и за рубежом.

Книги:
"Мир перевода-1, или Вечный путь к взаимопониманию", совместно с А. Чужакиным; издательство"Валент"
В 1999 году в издательстве «Валент» в серии «Мир перевода» вышла книга П. Палажченко «Все познается в сравнении, или Несистематический словарь трудностей, тонкостей и премудростей английского языка в сопоставлении с русским». Книга выдержала несколько изданий. В 2002 году вышел значительно расширенный и дополненый вариант этой книги – «Мой несистематический словарь».
В 1997 году в США издательство Penn State Press выпустило книгу П.Палажченко My Years with Gorbachev and Shevardnadze. Рецензии на эту книгу опубликованы в газетах Washington Post, Wall Street Journal, New York Review of Books, журнале Foreign Policy, многих других изданиях.
В газетах «Московские новости», «Независимая газета», а также в иностранных СМИ публиковались статьи и комментарии П. Палажченко о событиях в России и по проблемам международных отношений. На сайте www.lingvo.ru (раздел Форум - Страничка переводчика) можно найти дополнения к «Несистематическому словарю» и другие материалы этого автора.


 

Беседа с Павлом Палажченко, руководителем пресс-службы "Горбачев-Фонда"

Брюзги неправы

СРЕDА: Насколько сильно, с вашей точки зрения, изменился язык российских СМИ за последние 15 лет? По каким направлениям шли эти изменения? Какую им можно дать оценку?

П. Палажченко: Да, изменения, действительно, произошли значительные. Переводчикам они особенно заметны, так как через призму перевода очень хорошо чувствуешь, насколько язык формализован, заключен в смирительную рубашку, или наоборот, - свободен и постоянно меняется.

Став за 15 лет разнообразнее, язык российских СМИ взял очень много с лингвистической периферии: из тюрем и лагерей, у молодежи, из иностранных языков. Это сделало его более трудным для анализа или для перевода. Многие огульно критикуют подобные изменения и считают, что язык варваризуется, засоряется заимствованиями. Конечно, иногда мера действительно нарушается, но мне кажется, что в целом это благотворный процесс, потому что раньше язык просто засыхал.

СРЕDА: То есть, в целом вы даете "новому" языку положительную оценку. Но ведь наверняка есть что-то, что вам в нем не нравится.

П.П.: Во-первых, все, что связано с несоблюдением чувства меры. Иногда кажется, что, довольно большой пласт нынешней журналистики создается троечниками. Многие российские журналисты находятся на слишком низком культурном уровне. Среди всего прочего это относится и к тому, как звучат, например, по телевизору или по радио некоторые слова (как правило, имена собственные, иностранные названия и заимствования).

СРЕDА: Сейчас многие, особенно пожилые люди, недовольны тем, как говорят современные телеведущие.

П.П.: Конечно, они говорят хуже, чем прежние. Меня самого раздражают некоторые вещи. Например, недавно услышал, как по телевизору сказали "Калкатта", вместо "Калькутта". Но надо учитывать, что, например, сухое дикторское представление новостей себя практически изжило.

Второе, что мне не нравится - это снижение общественного запроса на правильную (устную или письменную) речь. Иногда люди даже бравируют этим.

Впрочем, аналогичный процесс происходит и в Англии, и в Америке. Преподавая в университете в США, я часто замечал, что умненькие ребята не знают элементарных вещей, относящихся к орфографии. Кстати, негативную роль в формировании пренебрежительного отношения к грамматике сыграл Интернет. Если раньше любое напечатанное слово проходило редактуру, то во всемирной Сети этого не происходит. Причем это относится даже к тем сайтам, которые работают как СМИ. В результате, язык становится менее дисциплинированным.

Еще одним результатом появления Интернета стало то, что содержательная сторона информационных материалов стала проверяться менее тщательно. Но, с другой стороны, это должно развивать ответственность самого читателя.

Вообще же, я думаю, что практически полное отсутствие в Интернете редактуры должно, в конечном счете, обеспокоить наше сетевое сообщество.

Правильность речи у нас и в Америке

СРЕDА: Вы упомянули о нежелании говорить и писать правильно. Чем вы это объясняете?

П.П.: Отчасти тем, что еще 10-15 лет назад это выражало некую степень протеста, особенно у нас, в России. Официальная речь была чрезмерно организованной. Молодежь и неформалы противопоставляли этому речь неправильную. И если раньше охраной правильности языка занималось государство, то сейчас этого уже практически нет.

А вот, например, для общественного сознания Америки правильность речи никогда не была чем-то очень важным и никогда не имела такого принципиального значения, как в других странах.

СРЕDА: Можно ли сказать, что сегодня в языке российских СМИ все-таки существует какой-то языковой стандарт?

П.П.: Стандарта, как мне кажется, нет, но сформировалась определенная национально-языковая специфика, которая отличает именно российские СМИ. По сравнению с западными наши СМИ на порядок более субъективны. Мнение журналиста - постоянно на виду. Другая характерная особенность состоит в том, что российской прессе при высказывании своего мнения присуща саркастичность. В этом отношении очень показательны заголовки наших газет - таких нет нигде в мире. Они не очень информативны, но сразу подают отношение журналиста или редакции.

СРЕDА: Если государство перестало следить за письменной и устной речью, должны ли журналисты сами заняться некоей языковой самоцензурой или пусть все идет, как идет?

П.П.: Безусловно, должны. Если СМИ не подвергнут цензуре совсем неприличную лексику, скажем мат, то рано или поздно сформируется общественная потребность - в той или иной мере восстановить государственный контроль.

СРЕDА: А как быть с политически "неприличной" лексикой? Например, пресловутая политкорректность американских СМИ - это уже чуть ли не притча во языцех.

П.П.: Знаете, у нас политкорректностью называют все, что нам не нравится в американском обществе. А на самом деле это не такой уж страшный зверь. Быть политически корректным - значит быть просто внимательным к общественному использованию тех или иных языковых средств. В принципе, политкорректность означает, что хамить нельзя. А так - в Америке можно высказать почти любое мнение. Для этого существуют именно те разделы американской печати, которые посвящены мнению. Журналистика факта и журналистика мнения там четко разграничены.

Конечно, некоторые перехлесты с политической корректностью в США есть. Но я не думаю, что это такая же смирительная рубашка для американцев, как наш советский тоталитаризм. Политкорректность - это просто баланс между недопустимостью оскорблять какие-то слои населения и необходимостью говорить открыто. Но они сами видят эту опасность: что чрезмерная корректность может привести к нарушению главного условия существования демократического общества - возможности вскрывать противоречия.

СРЕDА: За последнее время в нашу речь вошло множество иностранных слов, особенно английских. А существует ли обратное влияние? Оказывает ли русский язык какое-то воздействие на другие?

П.П.: Влияние русского языка очень невелико. Дело в том, что за последние 10 лет Россия не создала ничего, что требовало бы от иностранцев какого-то языкового заимствования. В основном заимствования происходят через работу западных журналистов, которые пишут о России и иногда создают языковые "кальки" с русского. Например, мы говорим "силовые министерства". А иностранные журналисты пишут "power ministries". Что не совсем правильно, потому что "power" не столько "сила", сколько "власть".

СРЕDА: Если говорить о языковых субкультурах в рамках русского языка, какие из них на данный момент развиваются наиболее ярко и динамично и оказывают наибольшее воздействие на язык масс-медиа?

П.П.: Я могу говорить только о вещах, которые видны через призму перевода. Как я уже говорил, на определенном этапе на язык СМИ воздействовал лагерный жаргон. Но сейчас уже меньше. А вот молодежная лексика до сих пор продолжает влиять достаточно сильно. Вообще же, сейчас и журналисты и политики все больше обращаются к языку военных, и у меня такое ощущение, что этот процесс заимствований продолжится.


Интервью для радиостанции "Эхо-Москвы"

28 Июля 2001 [13:15-14:00]. В гостях: Павел Палажченко. Ведущие: Ксения Ларина, Ринат Валиулин

К. ЛАРИНА - Откроем секрет, что мы с Ринатом очень хотели позвать Павла Палажченко к нам в гости, в эфир, и все думали, куда же его позвать. В "Московский час" как-то глупо…
Р. ВАЛИУЛИН - Не чиновник московский.
К. ЛАРИНА - Да. В "Книжном казино"… книжка Павла выходила достаточно давно. Ринат ее хорошо знает, он ее проштудировал. Когда вышла книжка?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - В 98-м или в 99-м.
К. ЛАРИНА - А у нас в "Книжном казино" только премьеры. Поэтому мы думали, думали… о, "Инородное тело", наконец-то у нас есть свободное пространство, куда можно пригласить человека интересного. Тем более, у Рината были свои виды на нашего сегодняшнего гостя, он хотел даже с ним поспорить.
Р. ВАЛИУЛИН - Нет, ни в коем случае. Как раз, наоборот, послушать, как старшего товарища, человека, имеющего гораздо больший профессиональный опыт.
К. ЛАРИНА - Давайте попробуем представить поподробнее нашего сегодняшнего гостя для тех, кто впервые слышит эту фамилию. Павел Палажченко - это переводчик, который работал с людьми высшими, скажем так. Я думаю, что можно назвать имя М.С. Горбачева.
Р. ВАЛИУЛИН - Эдуарда Шеварднадзе.
К. ЛАРИНА - Эдуарда Шеварднадзе, с кем Вы работали достаточно долго. И сегодня тоже, насколько я знаю, Павел по-прежнему работает в Горбачев-фонде, то есть Михаил Сергеевич его не отпускает.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Все так, все соответствует действительности. А с той стороны тоже, конечно, интереснейшие люди, с которыми я работал. Естественно, я был переводчиком с советской стороны. Но запомнились, конечно, не только наши руководители, с которыми я работал, но и Буш, Бейкер, Рейган, Шульц, Тэтчер, Раджив Ганди. Все это очень запомнилось.
Р. ВАЛИУЛИН - По поводу Буша. Сейчас его активно называют глупым, тупым президентом. Вы работали с отцом?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Конечно.
Р. ВАЛИУЛИН - Но с сыном, с Джорджем Бушем не встречались никак? Вы разделяете это отношение к нему?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я трижды встречался именно в качестве переводчика с Бушем-младшим. Один раз, когда он еще не был даже губернатором Техаса. Второй раз, когда он уже им был. И третий раз недавно, когда Михаил Сергеевич был в апреле США и встречался с нынешним президентом Бушем в Белом доме. Так что были встречи.
Р. ВАЛИУЛИН - Вы разделяете это мнение?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я не разделяю его. Я считаю, что он сильный, интуитивный политик. Это ощущение у меня было и тогда, когда он только шел к президентскому креслу. Я был как раз в Америке в прошлом году, когда был съезд республиканской партии, и наблюдал за этим съездом по телевизору. Это было очень интересно, выступление Буша было сильное. А главное то, как он этот съезд провел. Кандидат появляется в самом конце на этом съезде. Но в действительности съезд проходит строго по сценарию и по направляющим, которые определяет кандидат в президенты. И в этом смысле там все было организовано, по-моему, гораздо лучше, чем, судя по воспоминаниям некоторых наших людей, съезды КПСС были организованы. Они были заорганизованы. А здесь он совершенно четко определил, что ему нужно, подавил правое крыло, оттер его от активного участия в съезде. Это все было заложено им. Сейчас, я думаю, он как интуитивный политик понимает, что впоследствии он, наоборот, слишком подтянул правое крыло на основные, определяющие позиции, и так же аккуратно будет его оттирать, и будет так лавировать, что является сутью политики.
К. ЛАРИНА - Давайте вернемся к Вашей личной биографии. Как Вы попали в эти высшие слои атмосферы? Как это происходит, делается?
Р. ВАЛИУЛИН - Политической атмосферы.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Это происходит в значительной мере случайно, хотя нужны какие-то исходные данные, чтобы попасть в этот круг, где уже бросают кости, и определяется, в той или иной мере, случайно, кто…
К. ЛАРИНА - Кости, я надеюсь, игральные?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Да, игральные. И определяется, кому повезло. Сначала нужны исходные данные. Как я попал? Я был давно, наверное, где-то с 8-9 класса уверен, что моя жизнь будет как-то связана с языками, английским, потом я занимался французским, испанским. Я был в этом уверен, шел к этому. Был бы вполне доволен, если бы карьера сложилась скромнее. Когда человек учится в Инязе или где бы то ни было, он не думает ни о каких маршальских жезлах и т.д. Ему просто интересно заниматься английским, французским или другим языком.
Р. ВАЛИУЛИН - Это Вы говорите о себе. Я знаю своих многих коллег, которые с первого курса думают о карьере
П. ПАЛАЖЧЕНКО - У меня этого не было. И потом, я учился на курсах переводчиков ООН. Тогда это был постоянно действующий механизм, поскольку переводчики в ООН работали на основе пятилетних контрактов, потом возвращались в страну, и надо было постоянно новый материал. Нас готовили к этому. Работал в ООН, потом расширялся отдел переводов МИД, это произошло как раз в 80 году, когда я из ООН вернулся. Были вакансии, меня пригласили. И так далее. Это цепь таких событий. Некоторые из них случайные, потому что не я определял, что именно в 80 году образовались новые вакансии в этом отделе переводов. И так далее. Так что, вот, сочетание, стремление и везение.
К. ЛАРИНА - Еще один вопрос, мой, дилетантский потому что я никогда с переводческой профессией связана не была, в отличие от Рината Валиулина, если говорить о высших слоях политической атмосферы, как там воспринимают переводчика? Это сфера обслуги или что-то другое?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - В мое время воспринимали очень хорошо. Судя по воспоминаниям предшественника моего…
Р. ВАЛИУЛИН - Суходрева?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - В.М. Суходрева, Брежнев тоже хорошо относился к нему и к переводчикам, и не считал переводчиков какой-то мебелью. А что говорить о Шеварднадзе, Горбачеве? Они с большим уважением к этой профессии относятся.
Р. ВАЛИУЛИН - Он как раз писал в своей книге о том, что американская сторона относилась к переводчику как к некоему вспомогательному…
К. ЛАРИНА - Как к обслуге.
Р. ВАЛИУЛИН - Да, как в обслуге. В отличие от них протокол советский сажал переводчика за стол вместе со всеми.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Это верно. Но что касается чисто человеческого отношения к переводчикам, то, по моим наблюдениям, Рейган, Шульц и последующие президенты с большим уважением относились к своим переводчикам.
К. ЛАРИНА - То есть Вы никогда себя не чувствовали неловко, в таком униженном положении?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - В униженном никогда не чувствовал себя. Какие-то неловкие моменты, может быть, и бывали, а в униженном положении я никогда себя не чувствовал. И мне кажется, вообще особенность уже наших руководителей перестроечного периода в том, что они не унижали. Меня ни разу никто на моей работе не унижал.
К. ЛАРИНА - Речь идет, допустим, одно дело, об официальных переговорах, выступлениях. А если говорить о бытовой стороне Вашей работы? Ведь наверняка, когда Вы выезжали куда-нибудь со своим… как они у вас называются?
Р. ВАЛИУЛИН - …клиентом?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - С руководством.
К. ЛАРИНА - …куда-нибудь далеко, Вы же проводили практически целый день с этим человеком. Речь идет не только о работе, правда?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Не всегда практически целый день. Во время официальных визитов идут переговоры, и обычно (в мое время было так) сам переводчик делает запись беседы. Если это важные переговоры, если это переговоры один на один, примерно час переговоров - это как минимум полтора часа записи. Поэтому ты идешь записывать, а на прием или другое мероприятие идет другой переводчик с руководителем. Так что по-разному бывало. Но бывало и так, что практически целый день проводишь, но это, скорее, исключение, чем правило. Но видишь человека, несомненно. И начинаешь его со временем ощущать как человека, хотя это не сразу происходит.
Р. ВАЛИУЛИН - То есть Вы хотите сказать, что и сейчас тоже сохранились эти переводческие записи беседы, которые он потом диктует стенографистке и на основе которых потом…
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я просто не знаю, как это сейчас организовано. Потому что у американцев обычно записывает помощник, а не переводчик надиктовывает. В мое время запись беседы надиктовывал обычно я. Я уверен, что это сохранилось, потому что это совершенно необходимо. А уже какая там технология, рассылают кому, - это я не знаю.
Р. ВАЛИУЛИН - При наличии такой профессии, как стенографистка, может быть, было бы логично, если бы эту работу выполняла стенографистка?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Особенность живой речи, особенно в переговорах состоит в том, что люди не говорят по писаному. Поэтому если ее просто записать стенографически, то получится что-то неудобочитаемое.
К. ЛАРИНА - Но Вы же все равно каким-то образом интерпретируете слова, если мы говорим о разговорном жанре?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Поэтому и легче переводчику это сделать, чем стенографистке. Стенографистка обязана по своему положению записывать абсолютно все. Переводчик при работе над записью, естественно, что-то отсекает, что-то редактирует, что-то чуть-чуть причесывает. И поэтому, это, конечно, лучше делать переводчику или помощнику, а не стенографистке.
Р. ВАЛИУЛИН - Я уверен, что у Вас в студенческие годы были и сейчас наверняка есть, (может быть, сейчас в меньшей степени), свои кумиры, работающие в Вашей профессии, которую Вы выбрали. Могли бы назвать людей, которых стоит вспомнить как высочайших профессионалов своего дела?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я бы назвал Суходрева. Потому что уровень нашей профессии, в частности последовательного перевода и перевода на высшем уровне определен им. Это очень высокий уровень, это переводчик от Бога, никаких сомнений тут нет. у меня больше нет кумиров.
Р. ВАЛИУЛИН - Суходреву повезло в большой степени, поскольку он долгое время, еще в детстве, в военные годы с матерью жил в Лондоне. У Вас был такой опыт?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Это никак не предопределяет переводчика. Десятки людей росли и сейчас растут и живут за рубежом, и являются полностью двуязычными, и тем не менее, у них перевод может не получиться, может совсем не получиться, а может провалиться.
К. ЛАРИНА - Это интересно. Я была уверена, если я знаю хорошо какой-то язык, то я спокойно могу поработать переводчиком.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Попробовать можно. Но у одних это получится, у других нет.
К. ЛАРИНА - Это совсем другое?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Конечно.
К. ЛАРИНА - А почему?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Тут много причин. Некоторые люди не подходят для переводческой работы по каким-то психологическим качествам, у них недостаточно быстрая реакция. У некоторых людей не хватает оперативной памяти. Иногда оратор говорит достаточно долго, участник переговоров говорит довольно долго, и нужно дать ему выговориться. Надо что-то запомнить, что-то записать. У некоторых людей нет такой способности. Некоторые люди просто не в состоянии переводить. Они говорят: "Я говорю (или думаю) либо на этом языке, либо на этом". А в реальной жизни переводчиками приходится быть очень многим людям, начиная от послов и даже министров, и кончая людьми, которые немножко знают язык, едут в какую-то туристическую поездку и оказываются на весь автобус единственными, кто знает английский или французский язык, и им совершенно неожиданно для себя приходится что-то переводить. Конечно, между такой работой и работой профессионального переводчика огромная дистанция.
К. ЛАРИНА - Еще один вопрос, именно по профессии переводчика. Мне всегда казалось, что очень трудно переводить чужой юмор. Для этого требуется определенный опыт. И необходимо ли самому переводчику обладать чувством юмора?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Чувство юмора в жизни вообще нужно. И переводчику, и любому человеку. Вы правы, нужно и осознавать, что юмор в разных культурах, языках, традициях очень разный. И поэтому переводить даже просто анекдоты или какие-то более тонкие юмористические рассказы, истории очень трудно. Далеко не всегда попадаешь в десятку, далеко не всегда получается смешно. Если вам какой-то переводчик скажет, что у него никогда не бывало ситуации, когда он переводил нечто юмористическое, а в результате было каменное лицо собеседника, то я думаю, он будет не совсем искренен. В этом особенность юмора. Не всегда удается попасть в яблочко с переводом.
К. ЛАРИНА - Вспомните, был такой случай, как мне кажется показательный, когда наш нынешний президент В.В. Путин пошутил. По-моему, это была встреча с Тони Блэром, когда он сказал "козлы под нами, аллах над нами". Перевели эту шутку, и было видно, что англоязычные люди как-то растерялись, они не поняли, про что это.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Конечно. Честно говоря, я эту шутку не очень понимаю. Но мне говорили, что "козлы" якобы надо было переводить не "goats", а как-то по-другому, потому что "козлы" имеются в виду вульгарном смысле, в каком слово "козел" употребляется в современной русской речи. Я это не очень понимаю. Я бы перевел так же, как перевел тот переводчик, который там был. Если что-то не получилось, то виноват здесь не переводчик. Ну, не дошел юмор. До меня он тоже не доходит. Ничего страшного.
К. ЛАРИНА - Вообще такие импровизации всегда удачные у наших политиков?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Конечно, не всегда. Это естественно, но я думаю, что здесь надо достаточно спокойно к этому относиться, и даже снисходительно. Потому что все-таки нагрузка на политиков огромная, и требовать от них, чтобы каждое их выражение, каждая рассказанная шутка и все остальное попадало прямо в десятку, на мой взгляд, невозможно.
Р. ВАЛИУЛИН - Подправлять политиков приходилось иногда, когда они явно говорили заведомую чушь?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - К счастью, мне на моем уровне не приходилось. Когда я работал на более низких уровнях, на переговорах в начале 80 годов бывали такие случаи. Делал я это очень осторожно. В принципе, этого не надо делать. Надо доверять тому, кого ты переводишь. Что-то такое чуть-чуть смягчить, наверное, можно. Я всегда говорю, что если оратор размахивает руками, переводчику этого делать не надо. Если оратор хрипит, кричит, переводчику не надо. Потому что это и так видно. Переводчик дает в этом смысле как бы субтитры. Человек все равно виден, а вы даете титры, текст.
Р. ВАЛИУЛИН - Не от Вас Ельцин требовал размахивать руками?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - С Ельциным я не работал никогда…
К. ЛАРИНА - А требовал, да?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - …ничего не могу сказать. Горбачев никогда ничего не требовал, он видел и видит, я с ним продолжаю работать, что мой перевод как бы субтитры, он не на той же ноте эмоциональности, на которой говорит Горбачев. И он абсолютно нормально к этому относится. По-моему, даже поддерживает. -
К. ЛАРИНА - Итак, напомним, наш сегодняшний гость - переводчик Павел Палажченко. Кроме того, что он переводчик, он еще и автор книги. Почему я об этом сейчас заговорила? Потому что на пейджере уже есть вопросы к Вам, Павел, по этому поводу. Я думаю, что Вам будет приятно. "Ваш "Несистематический словарь" является настольной книгой для многих переводчиков. Планируется ли его продолжение?"
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Планируется, поскольку я это обещал. И сейчас пришло осознание, что затянул я с выполнением этого обещания. В "Несистематическом словаре" русско-английская часть очень маленькая, хиленькая, надо ее расширить страниц до 150. Когда я это сделаю, словарь уже выйдет не стереотипной перепечаткой, а новым изданием. Ну, что, приходится очередной раз дать социалистическое или капиталистическое обязательство.
Р. ВАЛИУЛИН - Вопрос о словаре. Несколько лет назад Вы вспомнили свой опыт перевода Эдуарда Шеварднадзе, и как-то сказали, что, переводя какой-то его разговор на сельскохозяйственную тему на одной из ферм, Вы просто не знали эквивалента русского слова "корова-пеструшка".
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Там было английское слово. Он сам сказал, порода была "черная пестрая".
Р. ВАЛИУЛИН - Эдуард Шеварднадзе оказался более осведомленным в этой тематике.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я забыл английское название этой породы, каюсь.
Р. ВАЛИУЛИН - Насколько переводчик должен постигать словарь другого языка, который является языком его перевода?
К. ЛАРИНА - Сколько слов Вы знаете английских?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Хороший вопрос. Конечно, переводчик должен постигать слова.
Р. ВАЛИУЛИН - Всех слов все равно не выучишь.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Скопом невозможно. А ориентироваться на то, что ты, скажем, сегодня идешь с каким-то лицом на ферму или на пивоваренный завод… сейчас к нам часто снова стали приезжать инвесторы, они ходят по разным российским предприятиям, поэтому, если ты идешь с ними на пивоваренный завод, значит, надо поинтересоваться, как по-английски будет "солод", "хмель", "сбраживание". В некоторых случаях переводчик это уже знает. В некоторых случаях у него специализированный словарь узковат, тогда надо всем доступными способами заняться его расширением.
Р. ВАЛИУЛИН - И так постоянно.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Так постоянно. Просто так, скопом расширять свой словарь довольно трудно. Я сейчас по необходимости много занимаюсь французским, читаю по-французски. И должен сказать, что все тут, к сожалению, зависит от количества прочитанного. Нужно очень много читать, экстенсивно, чтобы интенсивно рос твой словарь.
К. ЛАРИНА - На языке?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Да.
Р. ВАЛИУЛИН - Все-таки через количество?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Да, без экстенсивности нельзя.
К. ЛАРИНА - Вот еще одно наблюдение. Говорят, что когда учишь иностранный язык или уже овладел им каким-то образом, когда ты приезжаешь в страну носителей, то ты не узнаешь этот язык. Это действительно так?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я бы не сказал. Я в первый раз приехал в страну английского языка в США, когда мне было 25 лет. Я уже был профессиональным переводчиком, причем в Инязе тогда большинство преподавателей ориентировались на британский вариант английского языка, и говорил я тогда с британским акцентом.
К. ЛАРИНА - Очень правильно?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Да, я говорил с британским акцентом, что мне американцы указывали. Но я не думаю, что мне показалось в Америке, что это совсем другой язык. И тогда наша страна не была полностью изолированной. Мы слушали и "Би-би-си", и "Голос Америки" на языке, и фильмы смотрели в Инязе (конечно, в ограниченном количестве), и читали. Нет, мне не показалось, что это другой язык, хотя многие вещи, достаточно простые, которые знают люди, живущие там, скажем, русские эмигранты их знали, владея английским языком гораздо хуже, а мы не знали. Какие-то текущие вещи, связанные с магазином, с метро.
Р. ВАЛИУЛИН - С недавно прошедшим фильмом…
П. ПАЛАЖЧЕНКО – Да, мы, не бывавшие в Америке, их не знали. Но они довольно быстро через телевизор, через сам воздух, через среду были нами поглощены и восприняты.
К. ЛАРИНА - Насколько бережно относятся американцы к языку своей страны?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Американцы не очень бережно относятся к языку своей страны. Американский язык, английский язык, в особенности американский вариант английского языка чрезвычайно пористый, он поглощает очень много, начиная от индейских слов и выражений, кончая словами и выражениями из таких языков, как французский, испанский. Они этого совершенно не боятся, и по-моему, абсолютно правы. Я вообще не сторонник критики заимствований, и русский язык в том числе. Что больше интеллигентных американцев, и я думаю, должно сейчас беспокоить и интеллигентных русских, - это то, что уходит во многом какая-то общая грамотность, что люди делают элементарные ошибки в письме. Связано это и с Интернетом, с электронной почтой. Письменный язык в значительной части своего массива не редактируется. Если раньше письменный язык, что написано пером, почти всегда кем-то редактировалось, то сейчас нет. И в результате очень много грамматических ошибок, орфографических и т.д. Это вызывает определенное беспокойство, потому что язык в итоге ухудшается. А то, что они его не слишком берегут с точки зрения заимствований, по-моему, нормально и правильно. Потому что потом, впоследствии, язык сам очистится. Мы это знаем по Петровской эпохе, например, когда количество заимствований многократно превышало то, что в конечном счете в языке осталось. Что осталось, то осталось, и хорошо.
К. ЛАРИНА - Нет опасности потерять какое-то достоинство и гордость, если мы говорим о языке? Пример Франция, что у них программа защиты французского языка, к которой они очень трепетно относятся.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Программа защиты языка, безусловно, должна быть. Если есть возможность подыскать хороший русский вариант тому или иному заимствованию, то это надо делать. Но в то же время надо понимать, что заимствуется одновременно не просто слово, но и понятие, явление. Если это понятие, явление родилось в той среде и необходимо его заимствовать, то ничего страшного в этом нет. Тем более, что большинство заимствований из иностранных языков, в частности из английского, я думаю, процентов 60-70 - это слова, имеющие латинскую основу. А латынь русским языком воспринимается очень хорошо. Так что бояться этого не надо. Есть и слова, которые имеют чисто английскую основу. "Дилеры" и т.д.
К. ЛАРИНА - "Киллеры"...
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Да, "киллеры" - это особая статья. Что касается "дилера", может быть, и не очень приятно, что приходится это заимствовать, но большой беды я здесь не вижу. А слова латинского происхождения, например, все слова с приставкой "экс"... кто-то очень возражает против слова "эксклюзивный". Оно легко было поглощено русским языком, и ничего страшного не произошло.
Р. ВАЛИУЛИН - Согласитесь, слово "киллер" гораздо более романтично звучит, чем "убийца".
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Во-первых, "киллер" и "убийца" - это не полные синонимы.
Р. ВАЛИУЛИН - Да, "наемный убийца".
П. ПАЛАЖЧЕНКО - "Киллер" - это наемный убийца, по контракту. Я не знаю, романтично ли это звучит. Мне кажется, что это слово уйдет. И само явление постепенно будет уходить, на мой взгляд. А главное, что можно сказать "наемный убийца", ничего страшного не произойдет.
К. ЛАРИНА - У нас есть много вопросов от наших слушателей. Есть и вопросы от профессиональных переводчиков, от Ваших коллег.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Надо что-то перевести? Не буду давать консультации. А то сейчас что-нибудь не то посоветую.
К. ЛАРИНА - Есть любопытствующие. Например: "Если перевод материала произведет негативные последствия на слушающего, допустимо ли переводчику предупредить говорящего об этом?" - спрашивает Андрей.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - В некоторых случаях, наверное, допустимо.
К. ЛАРИНА - А как это? "Сейчас Вас будут оскорблять, внимание"?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Допустимо, если речь идет о чем-то из ряда вон выходящем. Тогда есть смысл. Но в большинстве случаев люди, работая в этих условиях, международных переговоров или чего-то еще, - это как-то дисциплинирует. Мне никогда не приходилось никого предупреждать о том, что "Вы сказали, а я бы не хотел это перевести, потому что это опасно". Другое дело, что если хорошие отношения складываются с руководством, то после переговоров можно что-то и сказать, и посоветовать. Разумеется, в тактичной форме.
К. ЛАРИНА - "Какой язык должен знать лучше переводчик, свой родной или иностранный?" Хороший вопрос.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Хороший вопрос. Я все-таки думаю, что свой родной. Во-первых, потому что это естественно. Никогда иностранный не будет знать так хорошо, как свой родной. Во-вторых, потому что на большинстве международных переговоров вы переводите "своего" на иностранный язык. Это возлагает очень большие обязательства на вас в плане владения иностранным языком, но все-таки очень важно, прежде всего, понять то, что сказано. Кстати, в международных организациях система родная. Там вы переводите на родной язык. Или, если вы сдали экзамен, что бывает достаточно редко, на иностранный язык. Но вы должны, прежде всего, переводить как минимум с двух языков на родной, скажем, с английского и французского на русский. На международных переговорах вы переводите "своего" на иностранный язык. В этом есть своя правда.
Р. ВАЛИУЛИН - По-моему, легче переводить со своего родного языка на иностранный, поскольку не возникает проблем с пониманием речи собеседника.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Как правило, не возникает. Меньше проблем, конечно.
К. ЛАРИНА - "Уважаемый Павел, говорят, что крестьяне английских деревень при общении обходятся 300 словами. А какой запас, на Ваш взгляд, нужно знать для нормального общения?" - спрашивает Дмитрий.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Я не общался с крестьянами английских деревень, а с простыми англичанами и американцами я общался. И могу вас заверить, что у них гораздо больший запас слов, чем 300 единиц. Я думаю, что чем разнообразнее словарь, тем лучше. Но здесь надо представлять разницу между пассивным и активным словарным запасом. Пассивный словарный запас должен быть очень большой. В том числе он должен включать и какие-то основы терминологии разных областей знаний. Активный словарный запас не может быть таким же большим, как пассивный. И поэтому активный словарный запас надо установить перед тем, как вы идете на переговоры по какой-то сфере знания.
К. ЛАРИНА - Еще вопрос от Марины. "У меня к Павлу два вопроса. Технический перевод - это особый вид перевода. Приходилось ли Вам принимать участие в переговорах в этой сфере? И второй вопрос. При переводе на иностранный язык насколько сложно избавиться от акцента, и требуется ли это?"
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Второй вопрос: сразу могу сказать, что это желательно, но не требуется в смысле доведения своего английского, французского или испанского языка до полного совершенства в произношении. Полного совершенства можно и не достигать. От грубого акцента желательно избавиться. Это не очень трудно, но требует работы. Что касается технического перевода, что считать техническим переводом? Когда я работал на переговорах по разоружению, то это достаточно техническая область знаний, она связана и с вооружениями, и непосредственно с разоруженческой терминологией, с демонтажом, уничтожением вооружений. Там много всякой специфики, и ее приходилось осваивать.
К. ЛАРИНА - Еще один вопрос, уже от меня. Мне бы хотелось, чтобы Ринат как переводчик с португальского языка тоже на этот вопрос ответил.
Р. ВАЛИУЛИН - Я не активный переводчик, это не моя профессия.
К. ЛАРИНА - Можно ли по языку каким-то образом определить национальные особенности народа: характер, менталитет? Это каким-то образом отражается на строении, на гармонии?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Безусловно, никаких сомнений. Просто есть теория Уорфа-Сепира, которая гласит, что язык определяет национальные особенности людей. И есть иная теория. Они объявляют теорию Уорфа-Сепира неверной в корне. Они говорят, что как раз национальные особенности людей влияют на язык. Это давний спор о том, что раньше, курица или яйцо. А в принципе, несомненно, языки разные. Есть языки, в которых 40 названий белого цвета, 40 названий снега в различных его видах и проявлениях. И есть языки, в которых приходится долго объяснять, что такое снег. Есть прекрасная работа американского лингвиста Найда, основанная на переводе Библии на разные языки, в том числе на языки американских индейцев. Вы представьте себе, что такое некоторые понятия, явления, которые описаны в Библии, перевести на язык американских индейцев. И он очень интересно показывает, что разные языки по-разному членят действительность. Но они членят все-таки одну и ту же действительность. Поэтому здесь есть и единство, и различия.
К. ЛАРИНА - А именно о характере, эмоциях, темпераменте? Действительно быстрый итальянский язык обусловлен южным темпераментом?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Конечно. В зависимости от характера, темперамента по-разному расчленяется, представляется языком действительность, люди действительно по-разному говорят. Вы правы. Есть языки, в которых быстрая речь преобладает, есть языки, в которых достаточно медленный основной темп речи. Дело не только в темпе речи. Самое интересное - это то, в каком количестве слов описывается какое-то явление действительности. В некоторых языках оно описывается одним словом, в других языках требуется целое предложение.
К. ЛАРИНА - Вам какой ближе?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Как какой?
К. ЛАРИНА - Вам самому?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Из языков, которые я знаю?
К. ЛАРИНА - Где одним словом, или где целое предложение?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Дело в том, что это разные вещи. Тот язык, который описывает одно явление одним словом, для описания другого явления ему может потребоваться гораздо больше слов. В принципе, сжатость, экономия - это очень привлекательная особенность любого языка, любой речи, в тех случаях, когда это возможно. В некоторых случаях это невозможно. Те языки, с которыми я имел и имею дело, - это высокоразвитые языки, на которых колоссальная литература. И на английском, и на французском, и на русском, и на испанском. И каждый из этих языков по-своему прекрасен.
К. ЛАРИНА - Ринат не любит американский язык.
Р. ВАЛИУЛИН - Я бы так не сказал. Я как раз хотел этот вопрос задать. Если говорить эмоционально, какой из вариантов английского Вам ближе, американский или британский английский?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Трудно сказать. С одной стороны, когда я учился, я больше читал британскую английскую литературу. В основном карьера и профессиональная деятельность сложились так, что я больше имел дело с американским вариантом. Я должен сказать, что американский вариант английского языка в устах образованных, интеллигентных людей, хорошо владеющих языком, сам по себе очень хорош, прекрасен. И я не стал бы американский вариант английского языка подвергать критике.
К. ЛАРИНА - Так ты не сказал про соотношение национального характера и языка.
Р. ВАЛИУЛИН - Наверное, все-таки язык определяет.
К. ЛАРИНА - Каким-то образом отражает?
Р. ВАЛИУЛИН - Мне кажется, каким-то образом определяет.
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Весь вопрос в том, определят или отражает. Теоретики на этот счет не имеют единого мнения, и я тоже не хотел бы что-то тут высказывать. Я думаю, и то, и другое. И определяет, и отражает.
К. ЛАРИНА - Что ж, можно в конце сказать спасибо великому и могучему русскому языку. Русский язык любят вообще люди иностранные?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Это определенно. В том, что он великий, языки могучие, я не сомневаюсь. Могучий в том смысле, что я уверен, он очистится от тех наслоений, которые время от времени в нем возникают. Сейчас есть наслоения, связанные с чрезмерными заимствованиями, и наслоения, связанные с модой на лагерно-криминальный жаргон. Он действительно могучий, этот язык, и он переживет это. У меня на этот счет нет никаких сомнений.
Р. ВАЛИУЛИН - Но ведь, по большому счету, никто не занимается, никто не редактирует, скажем, письма, которые друг другу тинэйджеры отправляют по электронной почте?
П. ПАЛАЖЧЕНКО - Конечно. Но тинэйджеры будут расти, получать образование. У нас в стране, слава богу, сейчас опять возрастает престиж образования. Язык должен будет обязательно обслуживать разные сферы действительности, в том числе очень сложные, интересные. Он будет вырабатывать какие-то новые языковые средства. Язык будет меняться. Но я действительно верю в то, что русский язык могучий. Он был в очень хорошем состоянии и в начале прошлого века, и на определенных этапах развития в советское время. Он дал великолепную поэзию, прекрасную прозу. Все будет нормально.
К. ЛАРИНА - Благодарим Вас и ждем от Вас новых книжек. В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Павел Палажченко - переводчик.


Словарный запас. Почему мы войну не называем войной. П.Палажченко, 13.01.2002, "Новая газета"

Александр Твардовский (ссылаясь на Ленина) писал, что «слово – это тоже дело». Впрочем, не он первый, не он последний – это старая и, в общем, верная максима. Но у слова есть много функций, его жизнь и смысл подчиняются своим законам. Один из них состоит в том, что значение и употребление одних и тех же слов с годами меняется.

В наше время, когда, вспоминая фразу другого поэта, «все перепуталось», с некоторыми словами происходят интересные метаморфозы. Слово «война», например, все чаще употребляется для обозначения того, что войной не является. А то, что со всей очевидностью является войной, называют по-другому. Если первое явление сейчас более характерно для Запада, особенно для Америки, то второе – для нас. И если в первом случае мы имеем дело с метафорой, то во втором – с нежеланием называть вещи своими именами.

Эти метаморфозы начались не сегодня и даже не вчера. Гоббс доказывал, что «война всех против всех» – свойство человеческой природы. В XIX веке заговорили о торговых войнах, потом о войне с бедностью (отсюда Армия спасения), а ХХ век стал эпохой «войны идей». Но вряд ли кто-то сомневался, что слово «война» здесь – просто фигура речи. Холодная война, которую часто именуют третьей мировой, опуская в обоих случаях кавычки, — это уже нечто большее, это «большая метафора», претендующая на раскрытие сути явления, содержания целой эпохи. Тем не менее это наименование – все-таки условное, метафорическое.

Условность «холодной войны» обнажается уже тем, что нет единого представления о том, когда она началась и когда закончилась. Эти вопросы, особенно второй, становятся предметом споров, как серьезных, профессиональных, так и идеологически-спекулятивных. Их подоплека достаточно проста, но разговоры о «победителях» и «побежденных» в холодной войне связаны с неизбежными и небезвредными последствиями – комплексом победителя, триумфализмом на Западе и комплексом поражения, неполноценности в России. И хотя острота этих споров уже поутихла, стоит напомнить, что Запад не спешил объявлять о своей победе. В начале 90-х годов бывший госсекретарь США Дин Раск сказал: «Я бы не стал говорить о победе в холодной войне. Скорее и мы, и вы просто выжили в ней». А президент Буш первое время советовал своим подчиненным избегать победных реляций.

О поражении нашей страны в «холодной войне» сначала заговорили у нас, причем, как ни странно, в демократическом лагере. Скорее всего, это делалось в стремлении забить еще один «гвоздь» в гроб коммунизма – дескать, совсем плохая система, вот и «холодную войну» проиграла. Система была действительно плохая, но куда важнее другое: есть большая заслуга обеих сторон в том, что «холодная война» так и осталась метафорой, не переросла в глобальный ядерный конфликт; что она окончилась миром, а не взрывом.

Предотвращение реального военного столкновения великих держав было, можно сказать, основным содержанием того периода. Об этом пока мало сказано. Чаще говорят о кризисах, авантюрах, подобных решению разместить советские ракеты на Кубе, за которым последовало рискованное, мягко говоря, решение США решить возникшую проблему путем балансирования на грани войны. Но ведь в конечном счете политики, дипломаты, военные приняли здравые решения. В недавно опубликованной Белым домом «Стратегии национальной безопасности США» сказано: «В период холодной войны, особенно после кубинского кризиса, мы имели дело с соперником, склонным поддерживать статус-кво и избегать риска». Но то же самое можно сказать и о самих США. Обе стороны вели себя в основном ответственно. И слава богу.

Сегодня Америка говорит о войне с террором. В той же «Стратегии...» – документе довольно компактном и хорошо написанном – это понятие упоминается девять раз. Конечно, в данном случае название ближе к реальному содержанию явления, чем в случае с «холодной войной». Без военных, а в основном, скорее, полицейских методов в борьбе с терроризмом не обойтись. Но танки, ракеты, самолеты – весь традиционный арсенал средств ведения войны – плохо подходят для устранения причин терроризма. Да и скажем себе честно: сами эти причины ясны не до конца, а с теми, которые ясны, не так просто совладать.

Слово «война» может действительно превратиться в дело – все новые и новые ракеты и самолеты, которые очень захочется пустить в ход хотя бы для того, чтобы показать, кто в мире хозяин. Но даже если не приписывать Америке подобные мотивы, чрезмерная готовность применить силу всегда чревата неожиданностями и опасностями. Недавно об этом – по-моему, довольно неожиданно для своих американских друзей – высказался президент Чехии Вацлав Гавел.

Вводя войска в Чехословакию в 1968 году, напомнил Гавел, Советский Союз заявлял, что оказывает братскую помощь для спасения в этой стране социализма и защиты ее безопасности. «Как только у нас возникает мысль об интервенции против какой-либо страны во имя защиты людей, мы всегда должны задаться вопросом, хотя бы на минуту, хотя бы в самых сокровенных мыслях, не будет ли это вновь подобной «братской помощью», – сказал президент Чехии.

Забота о безопасности легко может превратиться в культ безопасности, и там, где это – в той или иной мере, по тем или иным, пусть даже очень серьезным причинам, – происходит, безопасность оказывается в самом большом дефиците. Я имею в виду США, Израиль и Россию.

У нас называть войну войной чаще всего избегают. Войны в Афганистане не было, мы просто ввели туда ограниченный воинский контингент. Мы «как бы» не участвовали в войнах в «третьем мире». Советская традиция продолжилась и в демократической России. Если во время первой чеченской кампании хотя бы иногда говорили о «военных действиях», то во время второй – у нас антитеррористическая операция. В российском сознании слово «война» – одно из самых «черных». У власти есть и много других

После 11 сентября 2001 года «антитерроризм» стал основой нашего сближения с США. Но очень быстро выяснилось, что мы по-разному говорим даже о том, что нас вроде бы сближает, вкладываем в одни и те же слова неодинаковый смысл. Поэтому наши отношения с Америкой можно сегодня считать и называть конструктивными, хорошими, партнерскими, но по-настоящему «нормальными» они до сих пор не стали. И если под них не будет подведена более прочная основа, то рано или поздно придется пожалеть о «неточностях в словоупотреблении» и, вполне возможно, заплатить за них новым отчуждением


Новый англо-русский словарь Павла Палажченко ("The Financial Times", Великобритания) Джон Ллойд / John Lloyd, 22 августа 2001
Перевод статьи опубликован на сайте inoSMI.ru, 8 января 2003 г.

В течение долгих лет этот лысый человек с большими усами находился рядом с Михаилом Горбачевым. Теперь Павел Палажченко, основной переводчик бывшего советского лидера в течение последних лет его пребывания у власти, говорит от своего лица.

Палажченко был настолько близок к Михаилу Горбачеву, что работал с ним не только как переводчик, но и как советник. Он по-прежнему работает с ним в московском офисе Горбачев-фонда, что на Ленинградском шоссе, выполняя функции переводчика, помощника и друга.

По словам Палажченко, именно профессиональная деятельность в качестве переводчика на самом высоком уровне, побудила его глубоко задуматься над тонкостями английского языка. Плоды своих размышлений он изложил в небольшой книжке (на русском языке) под названием "Все познается в сравнении, или Несистематический словарь" - учебник для переводчика, желающего достичь высот Палажченко.

Он - осмотрительный человек, в книге много личных воспоминаний (anecdotes). Палажченко разъясняет, что русское слово "анекдот" лучше всего переводить на английский язык словом "joke" - хотя оговаривается, что "вряд ли это слово передает все богатство ассоциаций, связанных с русским словом анекдот у русского". Советские граждане использовали анекдоты в качестве защиты от своих правителей, рассказывая тысячи лукавых историй про их глупость, претензии и жульничество.

Тем не менее, несколько личных воспоминаний, которые Палажченко включил свою книгу, весьма показательны. В разделе, посвященном "vogue words" (модным словечкам - прим. пер.), он приводит выражение "been there, done that", про которое пишет следующее: "встречается в речи госсекретаря США Мадлен Олбрайт (вообще любительницы модных словечек)". Палажченко переводит эту фразу на русский язык так: "модное выражение, которое означает то же самое, что на эти грабли мы (вы) уже наступали".

Он делится с читателем и своими воспоминаниями о Горбачеве. В контексте пространного рассуждения о том, какое место занимает Библия в английском языке, он вспоминает как в 1985 году, во время первой встречи с Рональдом Рейганом (Ronald Reagan) в Женеве, Горбачев процитировал "слова необычайной красоты и мудрости" из книги "Екклезиаста": "всему свое время, и время всякой вещи под небом" ("to everything there is a season, and a time for every purpose under the heaven").

Несмотря на обилие новых переводов Библии ("стиль которых местами, на мой взгляд, ужасен"), пишет Палажченко, именно перевод, сделанный по заказу короля Якова, по-прежнему остается доминирующим в английском языке.

Хотя этот вариант перевода Библии не является доминирующим с моральной точки зрения: ухо Палажченко достаточно чутко, чтобы уловить, что "filthy lucre" (корыстолюбие, "презренный металл" - прим. пер.) "сейчас употребляется главным образом иронически - в наше время не так много людей, презирающих деньги".

Библия, во всяком случае, в англосаксонском мире, идет рука об руку с Шекспиром, хотя выражения из обоих источников, сухо замечает Палажченко, достаточно часто используются теми, кто читал их давно, либо вообще нет читал.

Размышляя над значением Библии и Шекспира для английского языка, он вновь говорит о тех из нас, для кого английский язык является родным, как много вещей мы забыли. В России ситуация иная: православные россияне традиционно воспринимают богооткровенные истины не посредством чтения, а через священников.

Как бы то ни было, вплоть до советских времен большинство людей не умели читать, а потом чтение Библии отнюдь не поощрялось. Теперь, по прошествии 70 лет воинствующего коммунистического атеизма, большинство воспринимает религию, как экзотику, и считает своим долгом разобраться в хитросплетениях ее языка.

Ситуация с творчеством Шекспира другая. Никто, даже Пушкин, стоявший у истоков русской литературы, не может сравниться с Шекспиром по количеству заимствованных у него выражений, мыслей, аллюзий и насмешек. Бард из Стрэтфорда стал "русским" писателем: известно, что Сталин давал указания изменять финалы его трагедий (Гамлет наследует своему кровожадному дядюшке, а Корделия заботится о безумном короле Лире).

Россияне тоже цитируют Шекспира и даже заимствовали его выражения, не догадываясь о том, кому они принадлежат. Палажченко приводит следующий пример: фраза "а plague on both your houses" (горькие предсмертные слова Меркуцио из "Ромео и Джульетты"), нередко употребляется и в русской речи (чума на оба ваши дома), часто без малейшего представления об источнике".

Языковая вселенная Шекспира богата ловушками для переводчиков: за 400 лет, прошедшие со времени ее создания до дня сегодняшнего, ее богатства приобрели бесчисленное множество новых тончайших смысловых оттенков. Порой невозможно знать наверняка, что имеется в виду под конкретной фразой, которую нужно перевести на русский язык. Если, к примеру, говорят: "So are they all, all honorable men" (из "Юлия Цезаря"), используется ли это выражение в ироническом ключе, в котором его употребил Марк Антоний, или же, - как прямой комплимент?

"В устном переводе, - советует Палажченко, - придется рискнуть или сказать нечто нейтральное вроде "человек с известной репутацией"".

"Несистематический словарь" - не только учебник для переводчиков, но и собрание полезных наблюдений. Здесь много примеров, выявляющих ограниченность значений того или иного слова. Речь, к примеру, идет о трудностях перевода с английского, связанных с различием понятий "politics" и "policy", поскольку в русском языке для них существует один эквивалент - "политика".

Так, пишет Палажченко, когда Джордж Шульц, госсекретарь США при Рейгане, неоднократно повторял, что предпочитал заниматься не politics, а policy (he didn't do politics but did do policy), ему было непросто переводить слова последнего на русский язык.

А понятие "community" - слово, которое, как отмечает Палажченко, нашло чрезвычайно широкое употребление в английском языке, - не соответствует русскому понятию "коллектив". Схожая ситуация и с русским словом "авантюра", которое не является эквивалентом английского "adventure", и несет в себе не положительный смысл, а означает безрассудство, легкомыслие (recklessness, or carelessness).

Объясняя различия между словами, он заканчивает книгу описанием различных состояний ума: новый и продуктивный метод.

(Джон Ллойд / John Lloyd, 23 августа 2001), Words of wisdom in translation

Приложение: статьи из книги Павла Палажченко "Мой несистематический словарь (Из записной книжки переводчика)", 2-е изд., - М.: Р.Валент, 2002.

Academic

academic 1. of a school, college, or university. 2. scholarly as opposed to technical or practical. 3. of theoretical interest only (Oxford American Dictionary).

Опытный переводчик с этим словом не мучается, равно как и с русскими словами академик и академический. Неопытный же может многое напутать. Поэтому объясним по порядку.

Academic означает чаще всего ученый (см. ученый в русской части словаря), причем обычно преподающий в университете (подавляющее большинство ученых в США и других странах работают в учебных заведениях). Обратим внимание на то, что в большинстве стран нет Академии Наук в том виде, как она существует у нас. The U.S. Academy of Sciences - не более чем общественная организация, и вокруг американской «де сиянс академии» нет никакого ореола. Таким образом, в предложении Six Japanese academics convened in Tokyo and warned reporters not to believe one word in my book (Newsweek) речь идет просто об ученых. Далее в тексте находим подтверждение того, что речь идет именно об университетских ученых: ...the six academics, all affiliated with major Japanese universities.

В качестве прилагательного слово academic означает научный и является синонимом слова scholarly с тем отличием, что первое отражает больше формальную сторону, а второе - реальный научный уровень. Это различие хорошо видно в примере из мемуаров американского дипломата и ученого Джорджа Кеннана: The Institute took me, already a middle aged man devoid of academic credentials, substantially on faith, gambling on the existence of scholarly capacities that remained to be demonstrated. - Институт no сути дела поверил мне, уже немолодому человеку без научной репутации, в надежде на мой потенциал исследователя, который, однако, еще предстояло доказать. Нередко определение academic лучше переводить словом теоретический: That injected a new and highly politicised dimension into what so far had seemed an academic debate (International Herald Tribune). В этом значении слово academic часто имеет негативный оттенок (чисто теоретический, абстрактный, отвлеченный).

Русское слово академик переводится обычно Academician, хотя это слово мало что говорит большинству англичан или американцев, и я предпочитаю перевод member of the Academy of Sciences. Нечего и говорить, что расплодившиеся в постсоветское время «академики» всяких «академий» вплоть до астрологической, как говорится, не в счет. Кстати, вспомним, что академика Сахарова на Западе чаще именовали просто Dr. Sakharov. Если «говорит» имя, то так ли важен титул? (У нас, правда, другая традиция.)

Обратим внимание на американские слова academe/academia/the Academy. Они означают университетский мир, научный мир, научное сообщество и относятся не только к Америке. Например, в статье в журнале. New Yorker говорится: Giddens is often described by colleagues as "clever" or "ambitious"... - a backhanded compliment in the staid world of British academe. В применении к конкретному учебному заведению слово Academy означает среднее учебное заведение, ближе к нашему суворовскому училищу, а отнюдь не военный вуз, как у нас. Кроме того, academy иногда означает и совсем невоенизированное учебное заведение, ориентированное на интенсивную подготовку в колледж, часто для отстающих детей богатых родителей.

CEO, COO,CFO

CEO, COO,CFO При переводе этих и других терминов, отражающих реалии управления в американских (и транснациональных) корпорациях, нужно иметь представление обих структуре и особенностях отношении их звеньев. (Я благодарен Гр. Сапову, который обратил мое внимание на то, чтоэтиотношения несколько сложнее, чем привычная для нас система «начальник - подчиненный".) Первый контур управления в компаниях (корпорациях) с акционерной собственностью (public companies) определяют акционеры - на своем собрании они выбирают Совет директоров (Board of Directors), который избирает из своего числа Председателя (Chairman of the Board). Следующий - административный, реально управляющий «контур» - воплощен в CEO (Chief Executive Officer) и других ответственных руководителей (officers of the company/corporation) которые назначаются Советом управляющих. По смыслу к CEO ближе всего наш термин генеральный директор (возможны также переводы главный административный руководитель, главный исполнительный директор). Сложность заключается в том, что в разных компаниях «вопрос о власти» решается по-разному. Chairman of the Board может быть, например, наследником основателя компании или «ветераном бизнеса», не занимающимся непосредственно повседневными делами компании и не имеющим доступа к ее ресурсам. Тем не менее политическое влияние такого председателя может быть велико - он, например, может инициировать процесс смещения главного исполнительного директора. Но особое могущество приобретает председатель Совета директоров втех случаях (а они нередки), когда Совет именно его нанимает в качестве CEO. В некоторых случаях на эту должность может быть, назначен и President (президент компании), хотя вообще говоря президент - это титул, и основная функция этого лица, как правило, - представительство компании во внешнем мире. Бывает и так, что все три роли выполняет один человек - у него поистине «необъятная власть». В этом и некоторых других случаях становится целесообразным назначить (C00 - Chief Operating Officer). За отсутствием устоявшегося перевода назовем его главный оперативный директор/руководитель. На плечах этого человека - ответственность за текущую, оперативную деятельность компании. Наконец, СFО - Chief Financial Officer - это, конечно, не главный бухгалтер, но здесь, также нетустоявшегося перевода. По-моему, вполне можно сказать главный финансовый директор. См. также executive.

Challenge

challenge 1. a call to engage in- a contest of skill, strength, etc. ... 6. a difficulty in an undertaking that is stimulating (The Random House Dictionary).

He так уж редко это распространенное английское слово можно перевести менее распространенным русским вызов. Хотя некоторым оно кажется в этом значении довольно неуклюжим, все же можно считать его достаточно укоренившимся в русском языке, а потому вполне подходящим в таком, скажем, примере: The level of unemployment among young people is one of the greatest challenges facing the country today. He нравится вызов - можно воспользоваться словом проблема, правда, очень уж затертым у нас. Аналогичный пример из журнала Time: For many, getting any job after high school is one of life's stiffest challenges.Но вот пример, где надо постараться передать еще не стертую экспрессивность этого английского слова. The English Channel is only twenty miles across but it presents a challenge even to the strongest swimmers. - Ширина Ла-Манша - всего двадцать миль, но переплыть его - задача, требующая максимума усилий (огромного напряжения сил) даже для сильного пловца. К. аналогичному приему можно пpибегнуть и при переводe такого предложения (из Time): The challenge facing Nentsi- and the Russian government - is how to exploit the natural wealth of the Yamal Peninsula without destroying the cultural wealth of the Nentsi people. 0m ненцев (и от российского правительства) потребуется немало усилии и изобретательности, чтобы освоить природные богатства Ямала, не разрушая культурного богатства народа.

Интересен вариант перевода этого слова, подсказанный приведенным в начале статьи определением: challenge - стимул и даже раздражитель.

А теперь о получивших очень широкое распространение в последнее время выражениях типа adverb + challenged. Насколько мне известно, мода началась с выражения vertically challenged, ставшего «политкорректным» (см. об этом явлении в статье policy, politics, politician) синонимом слова short в значении низкорослый. В статье Life Is a Struggle for the Vertically Challenged автор Джозеф Блокер (Joseph Blocher) пишет: Being short is not just a physical attribute; it is a way of life. Далее идут примеры дискриминации, неудобств и проблем в общении, с которыми сталкиваются в США люди невысокого роста (этот перевод кажется мне в большинстве случаев вполне приемлемым). По этой модели образовано несколько выражений, относящихся к людям с физическими или иными недостатками, например, physically challenged (Physically Challenged Golf Association - Ассоциация для игроков в гольф с физическими недостатками или, если считать, что русское слово инвалид не является в нашей культуре обидным, Ассоциация гольфистов-инвалидов) и даже просто challenged (Challenged Athletes Foundation - Фонд поддержки спортсменов-инвалидов; challenged children - дети с затруднениями/проблемами в развитии). Постепенно, однако, как и все проявления политкорректности, эти выражения стали вызывать у некоторых американцев раздражение и переосмысливаться иронически. Отсюда, например, довольно забавное переложение сказки о Красной Шапочке: Vertically Challenged Red Riding Hood (я бы перевел это название еще более утрированно: «Вертикально озадаченная девочка в красном головном уборе»). Самое главное для переводчика - уловить, используется ли выражение этого типа всерьез или с иронией, а также меру иронии. Что же касается вариантов перевода, то их разброс может быть очень велик: приходится, в частности, учитывать, есть ли необходимость в соблюдении «политкорректности» в русском тексте. В большинстве примеров, приведенных выше, такая необходимость, пожалуй, есть. А вот в названии Интернет-сайта Assistance for the Technologically Challenged я ее не вижу. Возможный перевод - Для тех, кто не в ладах/в трудных отношениях с техникой (встречается примерно в том же значении electronically challenged). Photo Travel: Tour of Italy for the Financially Challenged - здесь for the financially challenged служит синонимом выражения on a budget: - Путешествие по Италии для людей с ограниченными финансами/средствами или По Италии с минимумом расходов. Очень интересный пример - использование выражения этого типа в намеренно политически некорректном, резко критическом смысле: Madeleine Albright: Ethically Challenged (название статьи известного публициста Уильяма Блюма). Я бы перевел «Этическая глухота Мадлен Олбрайт».

Exposure

exposure exposing or being exposed to air or cold or danger, etc. (Oxford American Dictionary).

Известен пример с предложением Не died of exposure. Слово exposure употребляется здесь в значении (Новый БАРС) подвергание внешнему воздействию (хоть и неуклюже сказано, но лучше, может быть, не придумаешь). Oxford American Dictionary предлагает такое определение exposing or being exposed to air or cold or danger, etc. Вот именно, etc.! Ведь если не знать, где и когда человек умер (в пустыне? на Северном полюсе? в средней полосе? ночью? в полдень? и т.д.), то перевести совершенно невозможно. Нужен контекст.

Но слово exposure может задать переводчику загадки и другого рода. Во всяком случае, в предлагаемых ниже примерах переводчику вряд ли помогут «словарные значения» типа разоблачение, выдержка, экспозиция, обнажение, которые можно найти в большинстве словарей. Even after his prison term for rape and his subsequent exposure as an ordinary fighter, Tyson still fascinates the public (Time). Здесь значение слова exposure настолько широкое, что, кажется, оно десемантизировалось - по остроумному выражению В. Г. Гака, подверглось семантическому «опустошению». Мало этого, как видно из словарного определения, exposure значит и exposing, и being exposed. Впрочем, опытному переводчику в данном случае не составит труда найти подходящее русское слово (например, выступление) - ведь смысл предложения абсолютно ясен из контекста. Слово exposure, кстати говоря, совсем не книжное. Вот цитата из записи выступления Билла Гейтса (опубликовано в журнале Fortune): / was lucky enough when I was quite young to have an exposure to computers... Вспомним совет: нередко в переводе слов с широкой семантикой подходят слова также с широкой семантикой: Мне повезло: еще совсем молодым я познакомился с компьютерами... (русское познакомиться действительно сильно десемантизируется).

Сложнее обстоит дело в другом примере: Uralmash offers exposure to a large asset base but it has only just begun to restructure (из аналитического материала для инвесторов, подготовленного инвестиционной компанией Merrill Lynch). Думаю, что и здесь употреблено удобное, но семантически «опустошенное» слово. В переводе оно может просто исчезнуть, например: Уралмаш обладает мощной базой основных фондов. Можно все-таки попробовать проникнуть в смысл выражения offers exposure:

Уралмаш дает инвестору доступ к значительным основным фондам. А вот то же слово (и тоже в экономическом контексте), но уже в «отрицательном» смысле: What assets the banks do have could be wiped out thanks to their exposure to so-called "dollar forward contracts" signed with Western banks (журнал Time о положении российских банков в связи с угрозой девальвации). Оно может быть передано с использованием слов ответственность или риск'. Те реальные активы, которыми банки действительно обладают, могут исчезнуть вследствие ответственности банков по так

называемым форвардным долларовым контрактам, заключенным с западными банками/Банки подвергли свои активы колоссальному риску, заключив так называемые долларовые форвардные контракты с западными банками.

Liberal, liberalism, laissez-faire

Liberal 1. giving generously. 2. ample, given in large amounts. 3. not strict or literal. 4. (of education) broadening the mind in a general way, not only training it in technical subjects. 5. tolerant, open-minded, especially in religion and politics. 6. favoring democratic reform and individual liberties, moderately progressive (Oxford American Dictionary).

Понятие либерализм по-разному трактуется в Европе и Америке, что отражает различия в интеллектуальной и политической традиции двух континентов. Для нас дополнительная трудность возникает потому, что до недавнего времени это слово у нас толковалось излишне идеологизированно, что сказывалось даже в описании обиходного значения этого слова. См., например, словарь С.И.Ожегова 1985 года издания: Либерализм 1. Буржуазное идеологическое и политическое течение, объединяющее сторонников парламентского строя и ограниченных буржуазно-демократических свобод. 2. Излишняя терпимость, снисходительность, вредное попустительство. Под стать определению и примеры: гнилой либерализм, либерализм в оценке знаний.

Надо сказать, что идеологизированность характерна для употребления этого слова и в последнее время - как «у нас», так и «у них», что очень затрудняет задачу переводчика. Попробуем разобраться.

Во-первых, у слова liberal есть значения, не имеющие прямого отношения к политике и экономике. Основные синонимы этого слова в обиходных значениях: generous, open-minded, tolerant; lavish, abundant. The life of such a person as myself inevitably had a liberal quota of personal failures (George Kennan). Перевод не представляет большого труда, если вовремя распознать «ложного друга»: В жизни такого человека, как я, неизбежно встречались - причем нередко - личные неудачи. Liberal education - это, по определению Оксфордского словаря, education fit for a gentleman (по-русски я бы сказал хорошее общее образование с гуманитарным уклоном). В США немало liberal arts colleges. Хотя liberal arts - гуманитарные предметы, эти колледжи можно назвать общеобразовательными.

В политике (возьмем определение из The Pocket Oxford Dictionary как самое сжатое) liberal означает в Европе advocating moderate democratic reforms (no сути не так уж далеко от ожеговского определения!). В некоторых словарях помимо этих слов синонимом liberal дается слово, progressive.

Несколько иной оттенок имеет в Европе слово liberal в применении к экономике. Здесь синонимом liberal будет скорее unregulated или deregulated. Economic liberal - сторонник минимального вмешательства государства в экономику. Liberal economics, liberal economic reforms - это близко к тому, что в Англии называют словом thatcherism. Экономическая политика Маргарет Тэтчер - это приватизация, ограничение государственных социальных программ и экономического регулирования. В последнее время и у нас говорят о либеральных экономических реформах примерно в этом значении (правда, пока с другими результатами).

Характерно для европейского употребления слов liberal, liberalism: здесь нет никакой оценочности - ни положительной, ни отрицательной. В Америке получилось иначе.

Как пишет в своем Political Dictionary ярый противник либерализма в его современном американском понимании Уильям Сэфайр, liberal [is] currently one who believes in more government action to meet individual needs', originally one who resisted government encroachment on individual liberties (кстати, обратим внимание, что слово government (см. статью government) употребляется здесь в значении государство, государственная власть).В XX веке американские либералы делали упор на решение таких проблем, как гражданские права негров, борьба с бедностью, регулирование экономических процессов с целью избежать кризисов типа «великой депрессии» 1930-х годов. Инструментом для их решения были различные государственные программы, что противоречило традиционной либеральной политико-экономической доктрине (emphasis on the full development of the individual, free from the restraints of government).Но в 1980-е годы американский liberalism вышел из моды, более того - само это слово стало сейчас чуть ли не бранным в американском политическом лексиконе. Поэтому американские авторы, как правило, уточняют, о каком либерализме идет речь. Пример из статьи американского журналиста Р. Дейла в International Herald Tribune: In the 19th century... France chose the path of protectionism and state intervention, while its Anglo-Saxon rivals opted/or economic liberalism and free trade.

Переводчик должен быть крайне осторожен, особенно переводя с русского. Ведь если русский экономист говорит либерализм не решает всех экономических проблем, американцы, возможно, ему поаплодируют, но правильно ли они его поймут? В данном случае либерализм надо перевести liberal economics, а еще лучше laissez-faire economics. Подтверждающий пример из газеты Washington Post: Yeltsin suggested that the era of laissez-faire capitalism, a battering ram in ending Communist rule, was at an end.

Трудно сказать, что произойдет со словом liberal в будущем, но сегодня в Америке the L-word имеет такую политическую окраску, что от него буквально шарахаются. Interpreter (translator), beware!

Postal (to go postal)

postal (to go postal)Выражение to go postal представляет собой типичный пример языковой моды (см. статью vogue words, buzz words and catch phrases). Это словесное поветрие распространилось в 1990-х годах и - не столь уж частый случай в Америке - вызвало не просто полемику, а даже определенные социальные последствия, о чем несколько ниже. По смыслу оно не привнесло в язык ничего нового - это синоним таких выражений, как to go beserk, to go haywire или (с несколько иным оттенком) to go ballistic. Именно так оно определяется на Интернет-сайтах, следящих за новыми явлениями в английском языке (в известных мне словарях оно пока не зафиксировано).

Сайт The Phrase Finder (http://phrases.shu.ac.uk):

go beserk. Originated in the USA in the 1990s, where there were several incidents of people going beserk and shooting numerous members of the public in post offices.

Сайт Logophilia (www.logophilia.com):

a euphemism for becoming stressed out to the point of losing it completely (это определение практически полностью соответствует смыслу русского выражения крыша поехала - см. статью об этом выражении в русско-английской части словаря).

На мой взгляд, наиболее точное представление о смысле, происхождении и коннотациях этого выражения дает определение с сайта хьюстонского Университета Райс (Rice University).

Сайт New Words in English (www.owlnet.rice.edu):

postal, adj. extremely hostile. [From the observation of postal workers going insane and killing fellow co-workers. Found most often in expressions go postal and get postal].

Теперь яснее, почему вокруг этого выражения, как у нас говорят, сыр-бор разгорелся. Приведу цитату из статьи в газете «Сан-Франциско кроникл»: "Going postal" is no longer just slang/or craved mass murder. It's now a key phrase in a new computer game so violent that it has postal workers, well, up in arms. Called "Postal," it features a gun-toting character who goes beserk. Throughout the game, players often hear a woman screaming, "He's going postal!"

Далее газета сообщает, что с осуждением подобного стереотипа, создающего ложное представление о тружениках американской почты, выступил руководитель почтового ведомства США (Postmaster General). Более того: Mail carriers' union members are boycotting the game. Но, как это ни странно, во всяком случае для тех, кто считает США страной торжествующей политкорректности (см. статью policy, politics, politician), выражение to go postal закрепилось в речи.

Несколько слов о его переводе. В случаях, когда ясно, что оно обозначает не насилие или расправу над ни в чем неповинными людьми (см. выше slang for crazed mass murder), а просто крайне резкую реакцию на событие, в переводе следует прибегнуть к словам из семантического поля возмущение, недовольство: Publishers Go Postal Over New Rate Hikes (заголовок статьи в журнале Media Life). - Издатели возмущены новым повышением тарифов или несколько сильнее: Новое повышение тарифов вызвало взрыв возмущения среди издателей. Другое решение подсказывает пример из полемической статьи в газете «Бостон глоуб» (автор критикует позицию республиканской партии по проблеме ограничений на приобретение оружия): We won't ask where the Republicans were when couriers and clerks went postal, killing their colleagues. - He будем спрашивать, где были республиканцы, когда потерявшие рассудок курьеры и клерки расправлялись со своими коллегами. Аналогичный пример: Members of the crew tried lo hold down a single individual, but the individual got up again and essentially went роstal in the cockpit (PSI Tech Spot Report). - Члены экипажа попытались сдержать человека, действовавшего в одиночку, но тому удалось встать,после чего он стал крушить все вокруг себя в кабине самолета.

Survive,survivor

survive 1. to continue to live or exist. 2. to live or exist longer than, to remain alive or in existence after (Oxford American Dictionary).

Частое употребление этого слона в английских текстах наводит на следующую мысль. Язык подобен огромному складу, где на стеллажах разложены слова, обороты, фразеологические сочетания, идиомы, поговорки, цитаты и т.д. Одни стеллажи стоят ближе к входу, к ним достаточно протянуть руку. Другие - подальше, третьи - в темных углах. Особенно часто употребляемые слова можно сравнить с предметами, лежащими на ближних полках. Если надо описать какую-нибудь ситуацию, обращаются скорее всего к ним. В другом языке ту же ситуацию опишут без этих слов. Впрочем, менее образно, но, может быть, лучше и короче выразил ту же, в сущности, мысль В.Г.Гак и замечательной книге «Сопоставительная лексикология»: «Некоторые понятия либо аспекты действительности оказываются первоочередными, ближайшими для говорящих на данном языке. Слова, обозначающие эти аспекты и понятия, составляют наиболее многочисленную и детализированную группу. Они наиболее употребительны, становятся базой для обозначения других понятий, поскольку при наименовании мысль идет от более привычного и знакомого к незнакомому».

Возьмем слова survive и выжить, уцелеть. Русские слова явно не с ближайшей полки, и если по-английски естественно сказать: The President spoke to the survivors of the crash, то по-русски мы скажем, скорее всего, с пострадавшими. Вот предложение из International Herald Tribune: She survived five skin-replacement surgeries, but was unable to overcome the assault to her vital organs and immune system, doctors said. Дословный перевод (Она пережила пять операций и т.д.) выглядит нелепо. По-русски журналист, видимо, описал бы эту ситуацию так: Ей было сделано пять операций по пересадке кожи. По словам врачей, смерть наступила в результате поражения жизненно важных органов и иммунной системы. (Кстати, русское пережить далеко не всегда равно tо survive: разговорное Я этого не переживу по-английски будет This will kill me.) Конечно, не будет большой беды, если из-за недостатка времени устный переводчик не найдет наиболее естественного русского варианта. И все же стоит иметь наготове такие, например, слова, как преодолевать (испытания, трагедию и т. п.). сохраниться, остаться в живых. А когда о человеке говорят He is a survivor, то имеют в виду ему ничего не страшно, он непотопляем.

И еще одна особенность. В некрологах в английской и американской печати всегда указывается: He / she is survived by (и дальше идет перечень членов семьи покойного). У нас давать эти сведения не принято. В переводе можно воспользоваться термином из сфер страхования и статистики пережившие родственники. Можно прибегнуть и к такому варианту: Выражаем соболезнование родным и близким покойного (и далее перечень).


Философия искусства перевода ("The Financial Times", Великобритания) Джон Ллойд / John Lloyd, 22 августа 2001
Перевод статьи опубликован на сайте inoSMI.ru, 23 августа 2001 г.

В течение долгих лет этот лысый человек с большими усами находился рядом с Михаилом Горбачевым. Теперь Павел Палажченко, основной переводчик бывшего советского лидера в течение последних лет его пребывания у власти, говорит от своего лица.

Палажченко был настолько близок к Михаилу Горбачеву, что работал с ним не только как переводчик, но и как советник. Он по-прежнему работает с ним в московском офисе Горбачев-фонда, что на Ленинградском шоссе, выполняя функции переводчика, помощника и друга.

По словам Палажченко, именно профессиональная деятельность в качестве переводчика на самом высоком уровне, побудила его глубоко задуматься над тонкостями английского языка. Плоды своих размышлений он изложил в небольшой книжке (на русском языке) под названием "Все познается в сравнении, или Несистематический словарь" - учебник для переводчика, желающего достичь высот Палажченко.

Он - осмотрительный человек, в книге много личных воспоминаний (anecdotes). Палажченко разъясняет, что русское слово "анекдот" лучше всего переводить на английский язык словом "joke" - хотя оговаривается, что "вряд ли это слово передает все богатство ассоциаций, связанных с русским словом анекдот у русского". Советские граждане использовали анекдоты в качестве защиты от своих правителей, рассказывая тысячи лукавых историй про их глупость, претензии и жульничество.

Тем не менее, несколько личных воспоминаний, которые Палажченко включил свою книгу, весьма показательны. В разделе, посвященном "vogue words" (модным словечкам - прим. пер.), он приводит выражение "been there, done that", про которое пишет следующее: "встречается в речи госсекретаря США Мадлен Олбрайт (вообще любительницы модных словечек)". Палажченко переводит эту фразу на русский язык так: "модное выражение, которое означает то же самое, что на эти грабли мы (вы) уже наступали".

Он делится с читателем и своими воспоминаниями о Горбачеве. В контексте пространного рассуждения о том, какое место занимает Библия в английском языке, он вспоминает как в 1985 году, во время первой встречи с Рональдом Рейганом (Ronald Reagan) в Женеве, Горбачев процитировал "слова необычайной красоты и мудрости" из книги "Екклезиаста": "всему свое время, и время всякой вещи под небом" ("to everything there is a season, and a time for every purpose under the heaven").

Несмотря на обилие новых переводов Библии ("стиль которых местами, на мой взгляд, ужасен"), пишет Палажченко, именно перевод, сделанный по заказу короля Якова, по-прежнему остается доминирующим в английском языке.

Хотя этот вариант перевода Библии не является доминирующим с моральной точки зрения: ухо Палажченко достаточно чутко, чтобы уловить, что "filthy lucre" (корыстолюбие, "презренный металл" - прим. пер.) "сейчас употребляется главным образом иронически - в наше время не так много людей, презирающих деньги".

Библия, во всяком случае, в англосаксонском мире, идет рука об руку с Шекспиром, хотя выражения из обоих источников, сухо замечает Палажченко, достаточно часто используются теми, кто читал их давно, либо вообще нет читал.

Размышляя над значением Библии и Шекспира для английского языка, он вновь говорит о тех из нас, для кого английский язык является родным, как много вещей мы забыли. В России ситуация иная: православные россияне традиционно воспринимают богооткровенные истины не посредством чтения, а через священников.

Как бы то ни было, вплоть до советских времен большинство людей не умели читать, а потом чтение Библии отнюдь не поощрялось. Теперь, по прошествии 70 лет воинствующего коммунистического атеизма, большинство воспринимает религию, как экзотику, и считает своим долгом разобраться в хитросплетениях ее языка.

Ситуация с творчеством Шекспира другая. Никто, даже Пушкин, стоявший у истоков русской литературы, не может сравниться с Шекспиром по количеству заимствованных у него выражений, мыслей, аллюзий и насмешек. Бард из Стрэтфорда стал "русским" писателем: известно, что Сталин давал указания изменять финалы его трагедий (Гамлет наследует своему кровожадному дядюшке, а Корделия заботится о безумном короле Лире).

Россияне тоже цитируют Шекспира и даже заимствовали его выражения, не догадываясь о том, кому они принадлежат. Палажченко приводит следующий пример: фраза "а plague on both your houses" (горькие предсмертные слова Меркуцио из "Ромео и Джульетты"), нередко употребляется и в русской речи (чума на оба ваши дома), часто без малейшего представления об источнике".

Языковая вселенная Шекспира богата ловушками для переводчиков: за 400 лет, прошедшие со времени ее создания до дня сегодняшнего, ее богатства приобрели бесчисленное множество новых тончайших смысловых оттенков. Порой невозможно знать наверняка, что имеется в виду под конкретной фразой, которую нужно перевести на русский язык. Если, к примеру, говорят: "So are they all, all honorable men" (из "Юлия Цезаря"), используется ли это выражение в ироническом ключе, в котором его употребил Марк Антоний, или же, - как прямой комплимент?

"В устном переводе, - советует Палажченко, - придется рискнуть или сказать нечто нейтральное вроде "человек с известной репутацией"".

"Несистематический словарь" - не только учебник для переводчиков, но и собрание полезных наблюдений. Здесь много примеров, выявляющих ограниченность значений того или иного слова. Речь, к примеру, идет о трудностях перевода с английского, связанных с различием понятий "politics" и "policy", поскольку в русском языке для них существует один эквивалент - "политика".

Так, пишет Палажченко, когда Джордж Шульц, госсекретарь США при Рейгане, неоднократно повторял, что предпочитал заниматься не politics, а policy (he didn't do politics but did do policy), ему было непросто переводить слова последнего на русский язык.

А понятие "community" - слово, которое, как отмечает Палажченко, нашло чрезвычайно широкое употребление в английском языке, - не соответствует русскому понятию "коллектив". Схожая ситуация и с русским словом "авантюра", которое не является эквивалентом английского "adventure", и несет в себе не положительный смысл, а означает безрассудство, легкомыслие (recklessness, or carelessness).

Объясняя различия между словами, он заканчивает книгу описанием различных состояний ума: новый и продуктивный метод.


Найдено в переводе ("Time", США) Переводчик М.С.Горбачева составляет новый русско-английский словарь. Юрий Зарахович / YURI ZARAKHOVICH, 25 июля 2002
Перевод статьи опубликован на сайте inoSMI.ru, 23 августа 2002

Помните горбиманию конца 1980х - начала 1990х годов? Одним из ключевых факторов, обеспечивших популярность Горбачева на Западе, стала его простая манера речи, отличавшаяся от стандартных неудобопонятных речей других партийных лидеров, его предшественников. Тем не менее, при всем уважении к Михаилу Сергеевичу, мы в действительности полюбили не его слова. Нам нравилось то, что говорил лысеющий мужчина с густыми усами, стоявший рядом с Горбачевым - его переводчик Павел Палажченко.

Сам Палажченко всегда отметает это утверждение как «историческое хулиганство». Однако оригинальная русская речь Михаила Сергеевича, топила его идеи в непонятном многословии, разочаровывавшем его русскоязычную аудиторию, когда та пыталась - нередко напрасно - разобраться в том, что именно он хотел сказать. Только спустя несколько лет мы поняли: Горбачев зачастую говорил недостаточно ясно, чтобы иметь достаточно места для маневра у себя на Родине. Палажченко, однако, позаботился о том, чтобы для западной аудитории речи Горбачева звучали внятно и ясно, чтобы она понимала то, что тот хотел сказать, благодаря отточенному и правильному английскому языку, богатому идиоматическими оборотами.

Палажченко - высочайший мастер своего дела. Поскольку мне самому довелось поработать профессиональным переводчиком, как с устного, так и письменного английского языка, думаю, что могу провести различие между ним и всеми остальными мастерами этого цеха. Павел никогда не скупился и делился своим богатым языковым багажом с друзьями и коллегами. Пользуясь его щедростью, мы обращались к этой «живой энциклопедии» столь беззастенчиво, что, как я подозреваю, он чувствовал себя мастером, делящимся своим опытом сразу со всеми нами. Его первый словарь, который он посвятил рассмотрению тонкостей употребления английской политической, дипломатической лексики и англоязычных терминов, используемых средствами массовой информации, вышел в печать в 1999 году («Все познается в сравнении, или Несистематический словарь трудностей тонкостей и премудростей английского языка в сопоставлении с русским» - прим. пер.). Недавно московское издательство «Р. Валент" выпустило в свет 300 - страничное продолжение этого словаря, в котором оригинальная англо-русская часть дополнена новой русско-английской. «Мой несистематический словарь» П. Палажченко устраняет ряд зачастую непреодолимых трудностей, возникающих при переводе с английского языка на русский и обратно, и препятствующих адекватному пониманию тех или иных понятий.

«Именно малозаметные мелочи и составляют язык», - говаривал профессор Московского института иностранных языков. Владение этими малозаметными мелочами делает и отличает профессионала. В особенности это касается новых явлений языка и его феноменов - новых слов, терминов, выражений и сленга - проникающих в язык. «Не отставай от жизни!», - таков ответ Палажченко, и его словарь служит как раз этой цели. Остро отточенные и ярко написанные полустраничные статьи словаря не только содержат английские эквиваленты для наиболее коварных новых слов русского языка (и, наоборот, - т.е. русские эквиваленты для английских слова - прим. пер.), но и толкуют их значения и происхождение при помощи удачно подобранных цитат. Анализ лингвистической, культурологической и политической информации, который дает в своей книге Палажченко, представляет собой увлекательную, остроумную и нередко забавную пищу для ума.

Многие переводчики спотыкались, скажем, на слове «востребованность» - неясном заумном слове, широко используемом в русском языке и имеющем значение «требуемый» или «нужный» при отсутствии точного эквивалента в английском языке. Это одна из хитростей русского языка, придающих ему интеллигентский лоск, но осложняющих жизнь иностранцев. Палажченко дает следующий пример словоупотребления: «режиссер театра обращается к актерам на собрании труппы: главный критерий вашего сохранения в составе труппы - востребованность репертуаром». И комментирует его: «Это, конечно, «элегантнее», чем Если для вас не будет ролей в театре, мы вас уволим, но по существу то же самое».

Словарь - не единственный вклад Павла Палажченко в ликвидацию белых пятен и культурно-исторических лакун. В 1997 году в издательстве Pennsylvania State University Press увидела свет его книга «Годы, проведенные с Горбачевым и Шеварднадзе», которая представляет собой рассказ очевидца о периоде истории с 1985 по 1991 год. Любой изучающий этот критический период как российской истории, так и истории советско-американских отношений, найдет в этой работе ценный, непредвзятый и поучительный источник, настоящий учебник по тому времени, написанный рукой зрелого и искушенного дипломата.

Неизменно сохраняя верность своему прежнему начальнику и другу Палажченко в настоящий момент возглавляет пресс-службу «Горбачев-фонда» в Москве. Однако это не мешает ему совершенствовать свое искусство на самом высоком уровне во время мероприятий в ООН и ЕС. Виртуоз синхронного перевода не отстает от жизни, то же самое, впрочем, можно сказать и о его словаре.


Блиц-интервью «Огонька» № 16, 21 апреля 1997

На прошлой неделе «Огонек» уже рассказал о состоявшейся в США сенсации: вышла книга переводчика президента СССР Павла Палажченко «Мои годы с Горбачевым и Шеварднадзе». Интерес Запада понятен: ведь автор был за спиной советского лидера на самых разных официальных и не очень официальных встречах. Мы позвонили виновнику сенсации в Соединенные Штаты.

-- Павел Русланович, поступила ли первая реакция на вашу книгу?
-- Со мной уже договорились примерно о десяти интервью. И раскупается нормально.

-- Первым читателем, наверное, был Михаил Сергеевич?
-- Нет. Он, конечно, знал, что книга готовится, но рукопись не читал -- я же сразу писал по-английски. Я подарил ему экземпляр. Может быть, ему кто-нибудь переведет... Но дело в том, что я вообще очень негативно отношусь к людям, которые используют свою временную близость к великим событиям и большим людям для того, чтобы потом писать об этом гадости. Конечно, ничего не надо скрывать, но и вырывать из контекста тоже нельзя.

-- Всех, естественно, интересует, что нового о закулисной политике тех лет вы написали?
-- Никаких сенсаций в моей книге нет. Да она и писалась вовсе не для того, чтобы удивить мир. Новое, неизвестное -- то, как западные лидеры реагировали на происходившие в СССР перемены. Я описал это как очевидец. Ведь я видел реакцию и Шульца, и Бейкера (они, кстати, написали отзывы на книгу), и многих других. Наверное, читателю будет интересно и то, как объединяли Германию.

-- О вас говорили как о лучшем кремлевском переводчике... -- Я это комментировать не буду -- чемпионатов никто не устраивал. По-моему, показатель уровня может быть только один -- возникают ли из-за перевода проблемы. Из-за моих переводов проблем не возникало никогда.

P.S. «Мои годы с Горбачевым и Шеварднадзе» в России пока не издана -- нет спонсора и нет перевода на русский. Но Павел Палажченко согласился в ближайшем будущем поработать над отрывком своей книги специально для публикации в «Огоньке».


Ex-Gorbachev Interpreter Writes Book
Associated Press, June 11, 2002 by Sarah Karush

MOSCOW (AP) - As Mikhail Gorbachev's interpreter, Pavel Palazchenko was the Soviet leader's trusty assistant in his campaign to end the Cold War. Now he is fighting to rid the world of another wedge dividing East from West: bad translation.

In ``My Unsystematic Dictionary,'' published in Moscow, Palazchenko tackles the things they don't teach you in language class - such as ``to go postal'' and ``no-brainer.''

Covering Russian bureaucratese as well as American political correctness, it's both a guide to good translation and a handbook for cultural understanding.

One side effect of the changes unleashed by Gorbachev is that in today's Russia, translations from and into English are everywhere, from restaurant menus to Hollywood blockbusters. But often they do more to confuse than to enlighten.

``Sometimes, a bad translation can really be a problem. It sometimes really impedes understanding,'' Palazchenko told The Associated Press. ``This has become a mass profession, ... so I think there is some cause for alarm.''

The bald, mustachioed Palazchenko was a fixture at Gorbachev's summit talks with President Reagan, and he stayed Gorbachev even after the Soviet reformer was shoved off the political scene. At 53, he continues to interpret at Gorbachev's many international appearances and also handles his media relations.

Gorbachev, known as a big talker with a love for colorful phrases and complex metaphors, is no easy ride for an interpreter.

Palazchenko recalled how Gorbachev surprised him at the first summit with Reagan in Geneva in 1985 by quoting extensively from the Bible - highly unusual for the leader of a communist regime. Palazchenko was ready. He had studied Bible phrases in depth years before, and was able to render perfectly the long passage from the Book of Ecclesiastes that begins ``To every thing there is a season.''

But memorizing passages from the Bible is not enough to prepare today's translators, and Palazchenko's book offers translations of newer expressions and concepts.

The book offers a comprehensive section on Russian slang, including ``otstoi,'' a word teenagers use to mock anything old-fashioned. Palazchenko translates it as ``square,'' though today's American kids might find the word itself to be otstoi.

American slang entries include ``no-brainer,'' which Palazchenko translates as ``eto yozhu yasno'' - clear to a hedgehog.

Palazchenko devotes a page-and-a-half to ``challenge'' - a word with no direct equivalent in Russian. Possible substitutes include ``problem'' or ``a task requiring great effort,'' he suggests. He also gives advice on the, er, challenge presented by new American euphemisms, such as ``physically challenged.'' It means ``disabled,'' he writes.

Translating ``going postal'' depends on the context, Palazchenko explains. It can mean a murderous rampage, or simply to be extremely - but nonviolently - upset. The Russian term would be ``krysha poyekhala'' - ``losing your roof,'' he writes.

Many of the entries in the Russian-English half of the dictionary warn the translator of ``false friends'' - words that sound the same in both languages but are different. For instance, the Russian ``adekvatny'' sounds like ``adequate'' but means ``appropriate'' or ``good.'' ``Anekdot'' is not an anecdote, but a joke.

Then there's the ultimate puzzle - the Russian expression ``twice as few.'' As Palazchenko points out, it simply means ``half.''

-----

American Phrases in Russian

Some examples from ``My Unsystematic Dictionary,'' by Pavel Palazchenko, former Soviet leader Mikhail Gorbachev's interpreter:

Been there, done that - Na eti grabli my uzhe nastupali - We've already stepped on that rake.

Get a life - Ne prospi zhizn' - Don't sleep through life

In the pipeline - Na podkhode - Coming up

Downsize - Otsekat' nenuzhnoye - To chop off the unnecessary

No-brainer - Eto yozhu yasno - It's clear to a hedgehog.


Палажченко П.Р.
Прощание Рейгана с Генсеком СССР Горбачевым после последней встречи в Рейкьявике, Исландия. 10/12/86 Президент США Рейган и Генсек СССР Горбачев пожимают друг другу руки после подписания the INF Treaty ratification в Кремле. Москва. 6/1/88
развернуть свернутьО СОТРУДНИЧЕСТВЕ
СОТРУДНИЧАЙТЕ С НАМИ
Мы предлагаем щедрые условия вознаграждения наших партнеров - значительную комиссию от стоимости заказов по приведенным Вами клиентам.

Для обсуждения условий сотрудничества, пожалуйста, обратитесь к нам

Вы также можете бесплатно пригласить специалиста по партнерским отношениям к Вам в офис 

или приехать к нам в офис по адресу:


РФ, г.Москва, ул. Павловская, 18, офис 3

Переводчикам и редакторам предлагаем заполнить анкету

АНКЕТА ПЕРЕВОДЧИКА
Анкета переводчика/редактора

Письменные переводы:

перевод
редактирование

Степень владения

перевод
редактирование

Устные переводы:

перевод
редактирование

Степень владения

перевод
редактирование

Возможность выполнения срочных заказов

да
нет

Наличие статуса ИП

да
нет

Возможность командировок

да
нет

Для обсуждения условий сотрудничества, пожалуйста, обратитесь к нам